Провинциально-столичная поэма. История любви поклонника к известной киноактрисе

Эрогенные зоны хозяин

возбудит ли нажатием кнопок?

Чем кассет мне наполнить желудки?

Им бы «Кодак» в пространство пустое.

Как утешить мне творческий зуд их,

если Паша Печенкин[1 - Павел Анатольевич Печёнкин – пермский кинорежиссёр, создатель первой в Перми независимой киностудии «Новый курс» и международный кинофестиваль документальных фильмов «Флаэртиана». Автор повествования ассистировал ему на фильмах «Жажда», «По наказам избирателей»] в простое,

если даже и он «заказухой»

еле кормится, весь на изводе?

(не питаться ж святым ему духом!)

Он при студии – я при свободе.

Кстати, тоже клепает он вирши,

чем и подал пример заразительный.

Вот и я ухватился за них же —

за соломинки кончик спасительный.

На поэму решился не сразу.

Но рискнул – заарканил Пегаса.

И быть может своею строкой

я нарушу Твой звездный покой.

Рифм стихия! Теперь в них отрада.

Одолжив у Петрарки[2 - Франческо Петрарка – итальянский поэт 14-го века, известный своими сонетами, посвящёнными его музе Лауре] перо,

В Твоё сердце нацелю его —

У Тебя ж скоро круглая дата.

Для начала крылатого друга

попрошу я в заветное место

заглянуть, попастись в травах луга

той страны, чье название Детство.

1968 —1971 г. Пермь, голованово

Ветер детства! Он флюгер стремлений

во все стороны крутит проворно,

всевозможных идей, увлечений

в наши души заносит он зерна.

А идей же, народу полезных,

в голове у шпаны дефицит.

Темперамент из нас в щели лезет,

хулиганскою прытью бурлит.

Что нам стоит трубу выхлопную

у машины картошкой забить

и с балкона струю ледяную

на прохожих из шланга пустить!

Я затянут был в эту воронку,

от друзей не хотел отставать,

из рогатки учился я звонко

фонари на столбах разбивать.

Или вдруг из кустов выползала

мною сделанная змея.

Ух, наделала шуму немало,

всем прохожим инфарктом грозя!

Сквозь репей непутевых влияний

прорастал благородный посев.

Грязь, налипшая от шатаний,

прочь с ботинок моих отлетев,

не пристала к ним больше потом.

И проснулся, до этого спящий,

дух иной. Он согрет был теплом

звуков музыки нежно-изящной.

Пальцы вскоре достигли размаха,

вдохновенье бывало бесовское,

я порхал по прелюдиям Баха,

утопал в «Сладкой грёзе»[3 - «Сладкая грёза» – известная фортепианная пьеса Петра Ильича Чайковского] Чайковского.