Бессмертные

– Ты в порядке?

– Что ты наделал? – пролепетала она.

– Ты в порядке? Он ничего тебе не сделал?

– Я… Руин, он же тебя ненавидит. Он тебя отравит. Или как-нибудь иначе?

– Это пусть будет моей заботой, – раздраженно сказал принц. – Ответь – с тобой все в порядке?

– Да… Он только разок дал пощечину.

– Ага, а потом душил. Что случилось? Или просто у папы плохое настроение?

У Морганы задрожали губы. Слезы ручьями полились по щекам, испещренным красными пятнами, с ярким отпечатком пятерни на одной из них.

– Руин…. – принцесса с трудом перехватила воздух. Она задыхалась, как тогда, когда отец держал ее за горло. – Руин… Я умоляю… Ты сказал, что болезнь можно излечить… Я умоляю… Излечи.

– Моргана, – принц протянул руки, попытался взять ее за плечи – она в испуге оттолкнула его, даже не сознавая, что делает. Как всегда, в моменты психологического напряжения боязнь контакта с мужчиной становилась неосознанной, и принцесса готова была защищаться от любого мужчины, протянувшего к ней руки.

– Руин, папа сказал, что разделается со мной. Он сказал, что прикажет с меня… жир… срезать… Если…

– Что – если?

– Если я буду такой… такой…

– Такой, какая ты есть, ты хочешь сказать? Но, сестренка, ты же должна понимать, что это ерунда. Отец не может наказывать тебя за то, в чем ты не виновата.

– Что ж, – с горечью сказала Моргана. – Когда, напившись в следующий раз, отец решит исполнить свою угрозу, я испытаю облегчение, что происходящее – ерунда.

Руин поднял брови. Он никогда еще не слышал, чтоб сестра говорила так твердо, даже с достоинством. Словно призыв к толпе, она гордо бросала ему в лицо слова, исполненные иронии и даже своеобразного мужества. Принц не любил говорить лишнего, но у него было очень говорящее лицо. Он думал сперва возразить, потом задумался, опустил глаза в пол. Оба отпрыска правителя отдавали себе отчет в том, что их отец способен очень на многое. Даже, пожалуй, на все.

Моргана почувствовала слабину.

– Руин, я умоляю тебя. Ведь он сделает то, что обещал, я знаю.

– Моргана, успокойся.

– Я спокойна, – она вздрогнула всем телом.

А потом вдруг повалилась ему в ноги, обняла колени неподвижного брата и заплакал. В первый миг он испугался, а в следующее мгновение уже гнал от себя отвращение. Он знал, что сестра просто нездорова, но знал это лишь умом. Болезненный облик сестры, что ни говори, оскорблял его эстетическое чувство.