Бессмертные

Той же ночью, даже не спускаясь в магический покой, поскольку предполагаемое действие было очень простым, принц прямо на ковре у кровати сел в медитацию и, приложив самые минимальные усилия в сосредоточении, вышел в астрал. Это межмировое пространство было единым для всей Вселенной, но так же вместительно, как и невелико. Легко доступными оказывались любые его уголки. Духовная составляющая сознания любого мага могла выйти туда и действовать там так же свободно, как физическое тело – в материальном мире. Все ощущения, дарованные телу, заменялись в астрале суррогатами, впрочем, вполне убедительными.

Но зато там не существовало ни смерти, ни боли, ни многих других негативных сторон бытия. Не нужно было прилагать особых усилий, чтоб преодолевать пространство – его здесь и не было. Возможность встречаться с кем угодно, передавать какие угодно сообщения или как угодно развлекаться зависели только от личной силы человека, упорства и навыков.

Руин не стал никого искать или обращаться за помощью – он мгновенно создал и отправил некое послание с «порхающим адресом» – то есть письмо, способное найти адресата, в какой бы точке астрала он ни оказался.

Короткое послание без подписи, адресованное лишь одному во всей вселенной человеку, гласило: «Правитель мира под названием „Провал“ (Черная сторона) нуждается в ликвидации, поскольку явственны признаки вырождения…»

Руин вел себя, как всегда, казалось, он не обременен никакими посторонними мыслями. Он спускался на обед в огромную трапезную, холодно раскланивался со сводными сестрами и братом, почти не общался с отцом.

Из двоих братьев он сохранял более или менее дружеские отношения только со старшим, который при дворе не жил уже много лет – он находился на южном рубеже Провала, там, где тот смыкался с недружественным «диким» миром – то есть миром, с которым не было заключено никакого договора. Стычки на рубеже случались редко, но наследник правителя сидел там безвыездно – Руин подозревал, что из-за отца. Арман-Улл в ком угодно готов видеть угрозу, особенно в старшем сыне, не лишенном способностей военачальника.

Моргана, равно как и Дэйн, старалась не попадаться на глаза батюшке. У девушки все никак не проходили синяки на шее, и ее старший брат, продолжающий сомневаться, стоит ли предпринимать магическую операцию, понял, что надо. Как любые болезни, магические опасны, если запущены, и могут приводить к неприятным последствиям. Вот, у Морганы уже начинаются отеки.