Бессмертные

Несмотря ни на какие приличия или требования родителей Дэйн ходил в кожаной одежде, украшенной заклепками, а то и шипами. Знал ли он, что это за мода, где он ее откопал – неизвестно, но в Провале, в среде золотой молодежи подобная одежда постепенно становилась популярной.

– Ээ… Я, пожалуй, пойду, – сказал он грустно и полез под кровать, где должен был находиться очередной лаз для гремлинов.

– Я тебя не гоню, – старший принц сел в кресло у двери и устало провел по лицу.

Моргана была очень стеснительной, и первые пять минут она не знала, как подступиться к разговору.

Братья молчали, у одного был вид ученого, смертельно уставшего от своей работы, у другого – вид ребенка, который понимает, что его сейчас будут ругать. Но желание добиться своего было слишком сильным. И когда Руин поднял взгляд на сестру, та собралась с духом и робко напомнила:

– Руин, прошло две недели.

– Да, я помню.

– Ты… помнишь? Ты обещал мне. Ты… не передумал?

Руин поднял на нее глаза. Хмурость стремительно стала превращаться в холодность.

Когда молодой принц обращался к магии или хотя бы вспоминал о ней, он переставал быть просто человеком и становился просто магом. Никаких чувств, только знание и искусство, воплощенные в человеческом облике. Глаза его постепенно становились совершенно черными, и Моргане стало немного страшно. Даже Дэйн, казалось, начал испытывать неудобство под пронизывающим и одновременно пустым взором старшего брата, поскольку снова полез под кровать.

– Я помню свои обещания.

– Ты… сделаешь? – едва слышно пролепетала она.

– А ты уверена, что этого хочешь?

– Конечно, – не имея сил сдерживаться, простонала она.

– Неужели для тебя так важны восхищенные мужские взгляды?

– Мне нет дела до мужчин. Но у меня есть собственные глаза. Или ты считаешь, что кроме тебя не может быть никого, кто стремился бы к красоте?

Руин выслушал ее бесстрастно.

– Я должен предупредить тебя, – добавил он. – Эта процедура болезненна.

Очень, очень болезненна.

– Пусть.

– Да елки-палки, где эта нора? – пропыхтел под кроватью Дэйн.

– Брат, вылезай, – бесцветно сказал принц.

Сосредоточение магии высшего порядка начинала завладевать им. Старший из троицы был магом об Бога, и знал это, а потому все в своей жизни подчинял искусству чар. Даже человеческие чувства. Когда на него снисходило ощущение, что вот оно, время колдовства, пришло, для Руина переставал существовать весь мир.