Бессмертные

Вот уж кто заботился о ней по-настоящему, боялся за нее больше всех, скрупулезно подсчитывал все ее удачи и неудачи. Реневера тоже любила отца, но все-таки старалась держать его на расстоянии. Ей хотелось самостоятельности. В клане она считалась молодой – ведь у нее пока даже не было внуков!

Видеофон затрезвонил чуть позже, чем она ждала, и экран над клавишами остался таким же матовым, как и был – значит, что-то срочное. Некогда друг на друга любоваться. Реневера сняла трубку.

– Да?

– Привет, Рена.

– Дэвен? Ну? Что? – она покосилась в сторону коридора.

Мужа не было видно, наверное, он в кухне и не услышит разговора.

– Сегодня отправляемся.

– Ладно. Я подъеду… Мир-то, кстати, как называется? Тот, куда мы отправляемся?

– Забыла, что ли? Провал.

– Тоже мне, название…

– Я жду, – сказал Дэвен и повесил трубку.

Молодая женщина встала, вытянула из шкафа куртку и перевязь для оружия. Наклонилась поцеловать мужа в щеку, чмокнула. Поцелуй у нее получился безразличный – мыслями Реневера уже была в пути.

– Пока.

Гайтер смотрел на нее с сердитой грустью.

– А, может, все-таки поедешь? – но уже и сам видел, что спорить бессмысленно, а переспорить – немыслимо.

– Поеду.

– Береги себя.

– Господи, да что со мной может случиться? Ну, поберегу, поберегу.

Глава 1

Как пару лет назад обмолвился один шутник (сделал это в присутствии правителя, за что и отдал голову), родиться в Провале – все равно, что выпить залпом стакан спирта: и противно, и ничего уже не поделаешь, жди последствий.

Порой, в минуты особенной тоски, Моргана была готова с ним согласиться. Она ненавидела мир, в котором родилась и выросла. Безнадежно депрессивное настроение настигало ее часто, и длилось бы непрерывно, если б она не старалась пореже попадаться на глаза посторонним людям, в первую очередь отцу. Ибо, хотя она была дочерью правителя, одной из младших, жизнь ей это не упрощало. Скорее, наоборот.

Одеваясь к торжественному ужину по случаю какой-то государственной годовщины, она боялась взглянуть на себя в зеркало.

Платье ей не шло, поясок из фигурных золотых звеньев не сходился на талии… Говоря по совести, талии у Морганы не было. Назвать ее дурнушкой означало почти ничего не сказать. Болезненная полнота уродовала ее, и ничего с ней нельзя было поделать – ни изнурительные упражнения, ни долгое голодание не помогали. Девушка была сдобрена лишним жиром, как ломоть сала, давно махнула рукой на свою внешность.