Скиталец

В одно прекрасное утро постоялый двор был окружен войсками герцога Австрийского…

Глава 6

Дик оттолкнулся рукой от пола и вскочил на ноги. Он находился в трактирной комнатушке под самой крышей. Над ним темнели старые стропила, а дальше были видны жерди и солома, покрывавшая крышу. Он понял, что это всего лишь сон, когда увидел кровать, а на ней – крепко спящую Серпиану.

От напряжения у него дрожало все тело, дыхание с хрипом вырывалось из груди. Молодой рыцарь прижал ладонь ко лбу и переступил с ноги на ногу.

От его резкого движения девушка проснулась. Она приподнялась на локте, глядя сонно и немного сердито. Она спала в одной камизе,[13 - Камиза – длинная, довольно широкая рубашка с длинными цельно-кроенными рукавами. В Средние века считалась нижним бельем, появиться в ней на людях было неприлично и невозможно. Женская камиза отличалась от мужской только длиной и размерами.] тонкой, сшитой словно бы из настоящего шелка.

– Что с тобой? – спросила она испуганно.

Он молча смотрел на девушку дурными от удивления глазами.

– Что-то случилось? – Серпиана спустила с кровати голые ноги.

– Ничего. – Он очнулся. – Прости, что испугал.

– Что происходит?

– Я видел… Я видел короля, и его путешествие по Империи, и то, как его взяли в плен.

– С ним случилось что-то непоправимое?

– Нет. Но я видел. Это был не сон, сны такими не бывают.

– Они бывают очень разными, – решительно сказала девушка.

– Но это был не сон.

Я видел все четко, подробно. Я видел несколько дней его путешествия, от Горицы до Вены, видел все, что…

– Я понимаю, – перебила она. – Но это просто видение, вот и все.

Рыцарь-маг, потирая висок, неотрывно смотрел на свою бывшую невесту.

– Видение, понимаешь? – повторила она, подтягивая одеяло к груди и прикрывая то, что по меркам чопорного Средневековья вполне могло считаться наготой. – Обычное дело. Их можно вызывать и силой воли, если владеешь необходимым умением и концентрацией, понимаешь?

– Понимаю.

Он медленно опустился на свою солому и теперь смотрел на нее снизу верх. В бледном свете, просачивающемся сквозь рейки ставней, она была волшебно-прекрасной, нежной и трепетной, как утренний туман. Казалось, дунь – и не останется даже следа. И оттого, как она далека от него сейчас, хоть лежит под одеялом на расстоянии вытянутой руки, было больно.

– Прости меня.

– За что? – Серпиана приподняла бровь.