Ответный выстрел Грача

Он уже задумывался над тем, чтобы расширить производство опиума и выйти на внешний рынок, но тут неожиданно новый президент Москаны подписал соглашение с СССР о дружбе и сотрудничестве, и на остров пришли русские.

Тогда Удав не на шутку испугался. Он думал, что коммунисты сразу его прижмут и посадят в тюрьму за его преступную деятельность. Он затаился, но время шло, а ничего не происходило. Русские появились здесь, чтобы строить машиностроительный комбинат, и не лезли во внутренние дела Москаны. Поэтому сюда приехали главным образом инженеры и строители, а военных было совсем мало.

Правда, они всё же построили военно-воздушную базу, но она была совсем небольшая, и на ней базировались всего несколько вертолётов. Жак со временем успокоился, но расширять свой наркобизнес на всякий случай не стал.

Лакомб посылал в Париж отчёты один раз в месяц, так же как он делал тогда, когда ещё служил в армии. Но с приходом русских полковник Обье стал требовать от него больше информации, и Жаку пришлось добывать её. Он посылал полковнику отчёты уже не один раз в месяц, а каждую неделю и иногда даже разговаривал с ним по телефону из посольства.

Это отнимало много времени, но Жак ничего не мог поделать, и это его очень сильно раздражало.

Так проходили месяцы и годы. Удав не замечал, как быстро течёт время. И поэтому не заметил, как на Москане подросло новое поколение местных бандитов. Они жаждали денег, но Лакомб держал весь преступный мир острова в ежовых рукавицах и никому не давал поднять голову. Молодые бандиты выполняли для него самую дешёвую работу.

Долго так продолжаться не могло, и в один прекрасный солнечный день к нему заявился главарь местной молодёжной банды, чтобы поговорить.

Молодой испанец по имени Лопе, что в переводе означает волк, пришёл к нему прямо домой. Удав хотел приказать своей охране спустить его с лестницы, но в последний момент ему стало интересно, что ему хочет сказать этот щенок.

Двое охранников привели Лопе на широкий балкон дома Лакомба. Удав сидел за столом и завтракал, а за его спиной стоял Макс Груббер.

Жак кинул взгляд на оборванного худого парня лет девятнадцати, стоявшего перед ним, и усмехнулся. Он сразу вспомнил Мишеля Треми, когда-то так же пришедшего к нему, невольно сравнивая тот и этот визит, и сравнение было явно не в пользу Лопе.

– Быстро говори, что тебе надо, и уходи, – произнёс Лакомб и глотнул кофе.

– Меня зовут Волк, – произнёс испанец.

– Я знаю, кто ты такой! – рявкнул Жак. – Говори, зачем пришёл.