Война двух миров 2. Битва на Земле

20 июня 1941-ого года.

В огромном кабинете за большим резным дубовым столом сидел худощавый человечек в форме Райхсфюрера СС. Он что-то торопливо писал, и при этом его пенсне мелко шевелилось и сверкало в свете камина. Стол, за которым он сидел, казалось, был величиной с футбольное поле, и человечек совершенно терялся на его фоне. С первого взгляда его даже трудно было заметить, и, если бы не его мундир, то вряд ли, глядя на него, кто-нибудь бы подумал, что этот тщедушный человечек имел в Третьем Рейхе почти неограниченную власть, потому что был главой самой могущественной организации фашистской Германии.

Человечек закончил писать и отложил ручку. Он взял исписанный листок в руку, наверное, намереваясь перечитать написанное, но в это время в дверь осторожно постучали.

– Войдите! – громко сказал человечек за столом.

В кабинет проник адъютант в парадной форме и аксельбантах.

– Приехал группенфюрер Гейдрих, Райхсфюрер, – доложил он.

– Просите!

Адъютант посторонился, и в кабинет стремительной походкой ворвался человек в форме генерала СС.

Он остановился перед столом Райхсфюрера и, вытянувшись в струнку, вскинул правую руку в нацистском приветствии.

– Хайль Гитлер! – воскликнул он.

– Хайль, – лениво ответил Гиммлер, – присаживайтесь, Рейнхард.

– Благодарю, – сказал группенфюрер, садясь в кресло.

Гейдрих был начальником Главного управления имперской безопасности (РСХА) – личной разведки и контрразведки Гиммлера. Высокий блондин с голубыми глазами и орлиным носом.

Именно таким Фюрер представлял себе истинного арийца, и поэтому Гейдрих был любимчиком Гитлера.

– Я только что от Фюрера, – сразу сказал Гейдрих. – План «Барбаросса» окончательно утверждён. Вторжение назначено на двадцать второе июня в четыре часа утра.

– Я это уже знаю, – проговорил Гиммлер. – Это лишний раз доказывает гениальность Фюрера и предусмотрительность нашего Генерального штаба, поскольку русские именно сейчас не ждут нападения.

– У меня на этот счёт большие сомнения, Райхсфюрер.

У Гиммлера глаза полезли вверх от удивления. Никто в Рейхе не осмеливался подвергать сомнению военный талант Вождя.

– Мы не можем воевать в России так же, как в Европе, – продолжал Гейдрих, не давая Райхсфюреру опомниться. – Огромная страна с огромным населением и военно-промышленным потенциалом. Война с ней может затянуться.

– Что вы предлагаете? – выдохнул Гиммлер, едва придя в себя от слов группенфюрера.