Мечта о сверхсиле. Часть 1. Мистический этюд украинской реальности

А когда его спрашивали на эту тему, сухо отвечал: «Да что сказать. Случилась катастрофа, жаль, что ни у кого в стране не хватило ни совести, ни воли, чтобы сохранить веками нажитое добро!»

Он прекрасно отдавал себе отчёт, что одним из локомотивов развала Советского Союза была именно интеллигенция, воспитанная этой же системой критически мыслить и с привитым чувством совести. Когда же до большинства дошло, что вместе с мусором в стране действительно сожгли и дом, а они сели вместе на кол безысходного вымирания, было уже поздно.

Сам Владимир Адольфович был слишком крепко связан с прежним строем и многим ему обязан. Долг был и перед своим отцом, человеком примечательной линии судьбы.

Дед Дениса происходил, как часто было в Германии, из обедневшего знатного рода и работал в начале тридцатых готов во Франкфурте журналистом в газете немецких коммунистов. Вскоре после прихода нацистов к власти случилось то, что можно было ожидать. Рано утром его арестовали и вместо своей редакции он попал в Дахау.

Унтер-офицер, который вёл допрос, с издевательской ухмылкой начал напрямую:

– Мы всё про тебя знаем, ты из партии тех подонков, которые хотели затащить Германию в красное пекло, но сами туда попали.

Ещё молодой дед сидел и думал: в какой он состоял партии и какие имел убеждения – большого секрета не было; значит, не надо из-за этого реветь, как вестфальский бык!

– Тебе лучше рассказать всё сейчас! – продолжали внушать ему из-за стола. – Учти, у вас евреев больше не получится других толкать на остриё, а самим за поворотом пиво хлебать.

– Я не еврей, – был дан ему с усмешкой ответ.

– Еврей, еврей! – унтер с наслаждением затянулся сигаретой и закивал головой, как будто знал наверняка. – Только у евреев может быть такая фамилия.

– Может, у меня ещё и имя еврейское? – выпалил Адольф Готфрид, за что получил тут же графином в скулу, что свалило его со стула. Вдогонку он услышал:

– Шайзе! Выкладывай всё быстрей без пархатых затрёпов.

И не вздумай врать!

После допроса изрядно помятому и голодному Адольфу, тюремный профос принес какую-то бурду вместо пищи и верёвку со словами:

– Давай жри, свинья, но такие, как ты, – тут он тыкнул в него пальцем, -недостойны даже этого! Можешь каяться или нет, всё равно тебе устроят такой ад, что будешь ползать и просить скорее сдохнуть! Так что, по-доброму, вешайся сам! И он начал показывать с веревкой, как в камере нужно это делать.