Мечта о сверхсиле. Часть 2. Мистический этюд украинской реальности

Главное, чтобы не забыли это умение в кровати, – повел тему Денис.

– Тогда заходи с ней почаще заводить толпу, – сделал вывод Лешкевич. Затем, нахмурившись и силясь вспомнить, добавил: – Кстати, я её точно где-то видел, и в таком интересном месте. Там ещё много людей было! Блин, не помню!

– Наверное, на похоронах президента Украины, – съюморил уже чуть осоловевший после трёх рюмок Денис.

– Да нет, – отмахнулся от странной шутки худрук. – Почему сразу на похоронах?!

Денис же пояснил с мрачной весёлостью:

– А туда таким и дорога, с первого до последнего мудака!

Худрук, в ответ посмотрев пристально на Дениса, согласно хмыкнул:

– Ну да, других у нас не было, – и процитировал Роберта Бёрнса: – «Как жалок шут на троне короля, как глуп народ, который то позволил».

– Как прав ты, брат, – подтвердил Денис, уточнив. – Только не шут, а подлец он крайний.

Лешкевич в ответ перевёл разговор на другую тему, намекнув, что это и так понятно. Протанцевав весь вечер быстрые танцы, Айсуна повела Дениса на медленный, шепнув ему на ухо, что хочет пройтись с ним подышать свежим воздухом.

Готфрид согласился с озорной улыбкой, подумав: «По аллеям мы пройдёмся и, быть может, прикоснёмся до звёздочек и луны».

На него уже нашло состояние ленивого леопарда, выражавшееся в желании хоть ненадолго, но потянуть время, чтобы насладиться прелюдией перед соприкосновением тел. Они вышли наружу, окунувшись в ауру тёплой погоды, и пошли опять в сторону центрального парка.

По дороге Денис начал задавать ей тривиальные и немного смешные вопросы: где училась, какое у тебя образование и т.д.?

– Никакого! – ответила она. – Но я всё умею!

– А кто твои родители? – продолжал осторожно прощупывать Готфрид.

– Ой, я с ними не живу. Я сама себе родитель, сам понимаешь, – ответила она, как будто намекая на то, что известно им обоим. Зайдя в одну из аллей, наэлектризованный желанием Денис, уже не в силах себя сдерживать, повернул посреди парковой дорожки к себе свою фею.

Затем, тихо сказав: «Иди сюда», обнял её ниже талии, потянул её вверх, заставив приподняться на цыпочки для поцелуя. После чего, оторвавшись от его губ, Айсуна со смешком объявила:

– Меня, наконец-то, поцеловали! Пошли лучше сюда! – и потянула в свою очередь к видневшейся в свете ночных фонарей лавочке. Посадив Готфрида, она села верхом на коленки лицом к нему, расставив ножки так, что короткое платье съехало высоко на бёдра.