Цивилизатор в СССР 1978

Задавив едва не вырвавшееся «ты ох:ел?» я повернул лицо в сторону коридора, куда чуть ранее вышла Поносова и «разинул варежку»:

– Фаи-и-и-на Степа-а-ановна, а Пентюхов пролил во-о-ду мне на рису-у-нок!

Продолжение случилось во время сбора «на улицу» после дневного сна.

Я был сбит с ног прямо в раздевалке. Причём довольно неожиданно. Грешным делом, я полагал, что замечание со стороны воспитательницы «Пентюху» исчерпало конфликт.

Фига-с-2!

Мне стали мстить. Шоком было даже не это – детсадовские конфликты с «Пентюхом», хорошо сохранились в памяти первой жизни.

Шоком был уровень агрессии и то, что «Пентюх» толкнул меня, при находившейся в раздевалке воспитательнице!

Что ему такое сказали утром без меня, что он обозлился ещё больше?

После толчка со спины, больно ударившись бедром о стульчик, я упал, едва не врезавшись головой в стену.

Это было слишком.. не без усилия подавив детское желание расплакаться – того в голове, на что «село» сознание взрослого, я встал, и растирая бедро, прикинул, что схваченный за спинку лёгкий даже для ребёнка стульчак, который я сейчас могу обрушить на голову «Пентюху» – всё же не то, чем нужно наносить ответный имперский удар! Не та ситуация, в которой можно и нужно проламывать череп.

Просто бросился к детсадовскому врагу, компенсируя взрослой точностью и потенциальной готовностью терпеть чужие удары в схватке, недостаток в детской силе своих.

Нос «Пентюха» как цель – был прекрасен.

Болезненно и кровь близко :-) Трёх ударов в лицо, из которых два попали в пятак, и четырёх дополнительных (куда попало, но «в морду») оказалось достаточно для утоления ненависти и кровопускания.

Детсадовский Рэмбо. Первая кровь.. бугага!

После чего я был рывком дёрнут назад!

Сведённые вместе в замок пальцы моих детских рук и резкий проворот ими, вместе с движением туловища по кругу были тем, чего оказалось достаточно, чтобы в ответ вырваться из захвата уже воспитательницы, не ожидавшей нового проявления «ответной агрессии Ванечки Вяткина»!

Плач получившего не то, что ожидал Пентюхова снизил мой боевой запал, но Поносовой я не дал первой поучить меня жизни:

– Он первый начал! Толкнул сзади! Я упал! Вы видели! Не за тем смотрите! Не того держите!

– Покомандуй мне тут ещё, нахалёнок!

Она, уверен, прифигела в первый момент от «глубины и тяжести» моих обвинений.

Как и «чётко поставленных ударов» пятилетки.