Цивилизатор в СССР 1978

месяц помню по самосвальчику и фотографиям – их сделают вечером?), её погодка – подружка Юлька и Димон, который старше меня на год, вываливаются из под навеса и вскоре, задетектировав меня справа, у забора с переулком, где растут кусты малины, сами налетают на неё, поступая с ягодами также, как я.

Стадный детский инстинкт. Без ненужных слов типа «Чё ешь? Вкусно?» и тому подобного. Кто-то начал делать что-то козырное, остальные – тут как тут!

А я, скрывая за неспешным поеданием ягод свой лёгкий шок от вида юной родственницы и детей приятелей её родителей, старательно привыкаю к тому, что «всё – снова».

Через десять (через десять ли? Такое же чувство времени, как у взрослого?) минут нас зовут на обед..

***

– Митрий! Чего плохо умылся? Всё лицо – в малине, шуруй мыть снова!

Димон послушно плетётся из гостиной к рукомойнику, который заранее заполняют водой с помощью ковшичка из фляги, которую ежедневно набирают на «колонке» на углу переулка и основной автотрассы (параллельной ж/д), по которой идёт поток машин в/из центр главного областного города.

«Дядя Кот» привычно зовёт своего старшего сына «Митрием». Так было всегда, сколько я помню. Его частенько заносило.. заносит в подобное вплетение в реальную жизнь внешних атрибутов любви к «древней Руси» и прочим «посконным корням». Вообще, по жизни Невежкин – наладчик АТС и частенько мотается по потребностям работы по области. Какие-то смутные воспоминания и уже новые идеи, связанные с его навыками в радиоделе, начинают вертеться у меня в голове.

Дом тут капитальный, но лишь частично «с удобствами», и всех, кроме меня сегодняшнего (давно позабывшего подобные «прелести»), это не смущает. Даже Невежкиных, которые пришли сюда в гости из своей, недавно полученной благоустроенной квартиры в кирпичной пятиэтажке в нескольких кварталах отсюда.

«Дядя Кот», кстати – самый громогласный, шумный и говорливый.

Так было всегда. Реальная «дружба семьями». «Тётя Люда» и «Дядя Кот» в друзьях у тёти Алевтины и дяди Григория.

Их дружба, в отличие от брака моих матери и отца, была намного крепче и сохранялась до второго десятилетия 21-го века. Когда эти четверо начали, с разницей в несколько лет, один за другим, умирать..

***

Украдкой, в обед за общим столом в гостиной, рассматриваю всех присутствующих.