Программист Сталина

– К кому, гражданин? – рьяно стартовал один из двух, без сомнения, оценив мой, нестандартный для модельного сезона-1940 прикид, своим оловянныо-служебным взглядом. После которого я, должен был, несомненно, проникнутся. Заговорил со мной тот «клеврет режима», который был потолще, постарше и очевидно, выше. Но не по росту, а по служебной лестнице. Ну, я так предполагал.

Здесь я сыграл. Видимо удачно. По крайней мере, пару секунд «на потянуть время», чтобы сообразить, что отвечать, я выиграл, поднимаясь после их вопроса.

Ну не удобно же, развалившись, разговаривать со старшими. Да ещё и находящимся «при исполнении» :-)

Товарищам, как и водиле и молокососу, пришлось взирать на меня снизу вверх. Не могу сказать, что на уровне пупка сопели :-) но им явно не понравилось. Не переигрывая, я дал им секунду насладиться чувством и честно ответил, переведя стрелки:

– Товарищ водитель, Пётр Васильевич, привёз. Пошёл наверх, на второй этаж, доложиться. К кому – не знаю. Сказал – «к Михалычу»..

Ничего толком им не сказал, и вроде честно всё ответил.

Пока они, видимо, врубались, что спрашивать, о каком водителе речь, кто имеется в виду «под Михалычем», прошла ещё пара секунд.

Положение спас водитель, чуть ли не кубарем слетевший со второго этажа и позвавший меня:

– Никита! К Михалычу!

Я двинул наверх, резонно предположив, что «Михалыч» и есть главный в РОВД, раз от сладкой парочки в мой адрес не последовало немедленного требования или окрика.

***

Перед мной сидел сотрудник милиции, а табличка на кабинете, которую я успел узреть, гласила, что я общаюсь с начальником РОВД.

Отчество было на букву «М».

– Значит, как говорит наш заслуженный передовик и стахановец, товарищ Колобов, ты у нас.. Никита, и у тебя есть крайне важный вопрос. – услышал в свой адрес я, едва переступил порог помещения, – но почему то, товарищ Колобов не говорит, какой именно. Но категорически настаивает. – усмехнулся главный тут мент.

– У товарища вопрос очень секретный даже, Михалыч.

Он сам тебе всё расскажет. Помоги ему. Михалыч, тут дело не простое.. – затарахтел оказавшийся аж стахановцем первый абориген, с которым я вроде как наладил контакт.

– Сядь в коридоре, товарищ Колобов, мы разберёмся с .. Никитой.. и сумки, гражданин.. Никита, в коридоре тоже оставьте. За ними вон.. Пётр Васильевич приглядит.

– Извините, товарищ милиционер, мне нельзя выпускать их из виду. Содержимое очень важно. Вы поймёте, когда я Вам всё объясню. – отказался я.