Дневник Эриха Эйке. Часть 1. 1941

Мост был разрушен, и колонна машин, замедляя движение, выстраивалась в очередь, чтобы пересечь реку. Даже обгоняя колонну, мы, с приближением к границе, все чаще притормаживали по требованию патрулей для проверки документов. Все это, и в дополнение – полотно дороги, становившейся все хуже и хуже с приближением к Пруту, серьезно замедляли наше движение. Уже на подъезде к наведенной рядом с разбитым мостом переправе, нас остановила жандармерия для очередной проверки. Унтер-офицер с блестящей бляхой-нагрудником просмотрел документы, заглянул через открытое окно водителя в машину и, увидев нас троих, извинился, отдав честь.

Движение колонны было остановлено, и наша машина, подскакивая на досках понтонов, пересекла бывшую границу вне общей очереди. Мы въехали в Бессарабию.

21 июля 1941 г.

К 11 часам вечера переехали через Прут. Мост взорван, но саперы навели переправу рядом и занимаются его восстановлением. Наш пропуск производит впечатление!

Въехали в Скулень. Населенный пункт разрушен.

Русские упорно сопротивлялись. Обочины полны битого кирпича, кусков глины, дерева. Продвигаться вперед тяжело – дороги забиты техникой и солдатами, мы направляемся на восток!

Остановились у коменданта. Ужинали. Комендант угощал вином и провозглашал тосты за победу, за священный союз против большевиков. Конечно, это не французское вино, но тоже неплохо.

Жизнь на дорогах начинается с наступлением темноты. Плотность движения возрастает, а днем падает. Причина проста – русская авиация максимально возможно противодействует нашему продвижению.

Сегодня на переправе весь день мешали авианалеты. Именно это и стало одной из причин вечернего затора при подъезде к реке. Конечно, и наша, и румынская ПВО работают отлично, русские несут потери, но надо отдать должное – смелости и напора их пилотам не занимать.

22 июля 1941 г.

Выехали из Скулень после 15.00. Двигались без происшествий до самого вечера. Ночевать решили в Тодирешть – так спокойнее.

Несмотря на то, что наши и союзные войска продвинулись достаточно далеко, на дорогах бывают инциденты со стрельбой.

На ночлег устроились снова в комендатуре. Ближе к часу ночи я проснулся от криков. Внизу, перед крыльцом, в свете фонаря увидел русского, которого конвоировали два румына. Русский был в грязной гимнастерке, без ремня и головного убора, сапоги серые от пыли. Дежурный румынский офицер сначала кричал на него, потом пошли в ход кулаки.