Метод римской комнаты

– А Ганса Гросса? Лицо полноватое, прямоугольное, облысение седьмой стадии, нос картошкой, большие уши, седые моржовые усы, борода «островок».

Подумав, Жарков не удержался и добавил:

– Именно он предложил называть науку о раскрытии преступлений «криминалистикой».

– Второй ряд, третий справа.

Жарков удовлетворенно крякнул.

– Альфонс Бертильон?

Ардов прищурился, словно пытался прочесть мелкие подписи под портретами, хотя его взгляд был устремлен на пустую стену.

Жарков опять дал описание:

– Лицо треугольное, волосы густые короткие, высокий лоб, нос прямой с горбинкой, уши прилегающие, борода «утиный хвост» с проседью.

– Вероятно, это ваш любимый криминалист? – улыбнулся Ардов. – Вы отвели ему самое почетное место.

Жарков кивнул:

– Создатель метода идентификации преступника по его антропометрическим данным.

– Первый ряд, третье место.

– Феноменально, Илья Алексеевич! Просто феноменально. У вас редкое свойство памяти – она ничего не теряет! Уверен, вы сможете достичь успехов в сыскном деле… Если, конечно, не будете пренебрегать основами криминалистики.

Про уникальные свойства своей памяти Ардов знал с детства. Правда, до семи лет он не подозревал, что в этом есть что-то исключительное, и был уверен, что другие воспринимают мир также. Способности его обнаружились случайно, когда он поправил отца, взявшегося под впечатлением от встречи с настоятелем Андреевского собора отцом Иоанном вычитать Великим постом всю псалтырь и однажды перескочившего через строчку.

Илья возился рядом и во время чтения шестнадцатой кафизмы просто произнес вслух пропущенное:

– …утверждены в век века, сотворены во истине и правоте…

Сперва отец не обратил внимания и хотел было продолжить. Но вдруг остановился и обернулся к сыну:

– Что?

Илюша поднял взгляд и договорил окончание строки:

– …избавление посла людем Своим…

Отец сверился с текстом и осторожно поинтересовался:

– Ты что же, знаешь псалтырь?

В ходе дальнейшего расследования выяснилось, что за полтора года до этого, когда хоронили маменьку, Илья слышал слова священной книги в церкви, где перед погребением всю ночь читал над гробом псалтырь приглашенный монашек.

Отец попросил Илюшу продолжить чтение, и тот без видимого усилия принялся произносить услышанный однажды текст.