Падение: битва за Агору

Зная наизусть уровень, он налил на четверть водки и потянул за ручку холодильника. Дверца распахнулась и мягкий свет, ослепляя, разнёс по прихожей силуэты в комнате.

В отсветах Альб краем глаза увидел блеск и тень. Нечто чуждое находилось рядом, в углу, где стояло кресло. Альб застыл с соком в руке и понял что он в гостиной не один. В это мгновение раздался знакомый приятный голос:

– Альб, пожалуйста… Простите. Не кричите… Выслушайте.

Если бы не знакомый голос – он, наверное, провалился бы от испуга. Альб, не выпуская пакет, медленно выпрямился, ощущая бег мурашек.

У шахматной доски сидела тень, словно хотела слиться с темнотой угла, образованной краем окна и тенью дверцы. Голос принадлежал той самой сотруднице, которая ушла из отдела девять лет назад. Ната очутилась здесь, обойдя все системы безопасности его дома. Альб, стараясь унять кровь, холодно спросил:

– Сколько вы здесь?

– Вы спускались, а я как раз вошла. Десять секунд. Простите… Ваши системы безопасности – я знаю их.

Альб чертыхнулся про себя, страх уже улетучивался.

У барной стойки торчал выключатель всей комнаты. Альб поставил сок и потянулся:

– Не надо! – Ната вскричала и взметнула ладонь. – Прошу, не включайте свет! Я просто спросить вас пришла.

Палец застыл у кнопки, Ната продолжила:

– Простите меня за вторжение… Но я ничего плохого не хотела. Мне просто некуда… Я хотела поговорить. Мне просто нужно поговорить.

Голос её дрожал, будто Ната сама готовилась панически сбежать. В воздухе повисла неопределённость, которую Альб ненавидел больше, чем страх.

Испуг прошёл, и он включил свет:

– Ай! – вскрикнула Ната и закрыла лицо.

Заворошилась одежда, Ната попыталась скрыть себя в складках. От Альба не ускользнула чёрная половина лица, и он потрясённо отшатнулся:

– Что это?! Что это с вами?..

– Я же просила… Пожалуйста… – захныкала она, сжимаясь в комок. Ната пыталась натянуть капюшон сильней и согнула колени. Стал виден её костюм. Вернее, не костюм, а самое дурацкое что Альб видел на человеке.

Объёмистая чёрная куртка с нелепыми рисунками, огромные штаны, и потёртые ботинки на высокой подошве. Где можно было затариться такой несуразицей, Альб даже не представлял. Но понял – у старой знакомой неприятности.

От вида ожогов его захлестнул гнев. Альбу в голову не могло прийти, чтобы кто-то посмел обидеть Нату. В его памяти она была тихоней и как ласковый щенок, неспособный вреда причинить. Своим слабым духом она вызывала только жалость.