Падение: битва за Агору

С этой зарядкой Ната могла просидеть здесь бесконечно долго. Е? убежище не осмеливались трогать даже бездомные. В поваленных ходах с грозящим рухнуть потолком было небезопасно. Ната посчитала что, скрывшись здесь, на время осталась наедине.

Но е? одиночество постоянно нарушала надоедливая крыса. Она приперлась ещ? в первый же день и долго глазела на Нату. Затем вернулась и снова притаилась на куске бетона, торчащем из стены, словно вид обожженного синтета забавлял грызуна. Вот уже четыре недели крыса приходила как по расписанию.

Отличалась она от остальных белыми мочками ушей.

Ната махнула ей уже в сотый раз.

– Отвали!

Крыса застыла и с проницательным видом склонила голову, словно изучала. Нате это не нравилось:

– Чего ищешь? Жрать тут нечего! Иди домой!

Крыса повела носом и издала писк, – “… пи…"

– Да, слышала я твое "пи"! – огрызнулась Ната.

– Пи, – ещё раз сказала крыса.

Ната махнула рукой:

– Какое тебе дело?

Крыса, казалось, внимательно слушает.

Ната за недели сидения в темнице, погрузилась в полную безнадёгу и не знала, как спасти себя:

– Я не дам тебе поесть… Хотя…

Ната потянулась к ржавому шкафчику, порылась там и нашла пачку сухарей.

Хрустящий пакетик вмещал с десяток, почерневших от плесени кусочков хлеба. Ната брезгливо поморщилась и швырнула горсть крысе:

– На! Ешь…

Крыса с секунду пошмыгала носом, затем совершенно безбоязно спрыгнула, подбежала и обнюхала заплесневелые сухарики. Фыркнула недовольно, развернулась, быстро отбежала и принялась тереть лапки, вытирая плесень.

– А-а-а… Что? Дерьмо?! – с ноткой злорадства протянула Ната. – Да! Знаешь ли, жизнь дерьмо еще то!..

Крыса замерла и прислушалась. Ната сказала:

– Тебя как звать-то? – она поморщилась, задумавшись; крыса своей хитрой мордой кое-кого ей напоминала. – О… Хочешь, я буду звать тебя Тильдой? Ну… Или Мартой… Как ты хочешь?

Крыса потрясла головой, будто не соглашалась и снова пискнула:

– Пи.

– Пи? – переспросила Ната. – Ну, давай – ты будешь Пи.

Ей было уже всё равно.

Да и не хотелось давать неприятное имя этой забавной зверушке. Ната расставила ноги и откинулась на стену. Куртка и штаны её за месяц жизни в угрюмой мрачной пещере постепенно обрели цвет камней, придавая грязной одежде подвальные оттенки. Крыса замерла в полуметре от сухарей.

– У тебя муж-то хоть есть? – крыса молчала; Ната почесала затылок. – Я вот не смогла… Не было времени, представь. А теперь не знаю, что делать. Был один… Хороший человек.