Формула алхимика

Вдоль стен помещались полки с толстыми фолиантами и свитками, на длинном столе – множество разномастных колб. В центре зала возвышался очаг, рядом с которым на песчаной подушке располагался глиняный шар, похожий на пушечное ядро. Аладьин возился с ним, тайком разглядывая гостей. Горский пролистнул полученную от Ардова книгу.

– Да, это из моей библиотеки, – признал он. – Я подарил ее Крючину, он был моим помощником.

Сообщение о смерти, казалось, не сильно взволновало профессора.

– Жаль. Он был очень способный… Очень… Пожалуй, лучший мой ученик.

Услыхав слова Горского, Аладьин бросил в сторону учителя полный ревности взгляд.

– У него были родные? – осведомился Илья Алексеевич.

– Насколько мне известно, он был сиротой.

– В таком случае вы не могли бы проследовать в участок?

– Зачем?

– Необходимо опознание, чтобы избежать ошибки.

Горский в замешательстве переступил с ноги на ногу.

– Мы начали важнейший эксперимент… – неуверенно пробормотал он, указывая на очаг, у которого колдовал Аладьин.

 – Шар должен пребывать в состоянии белого каления непрерывно в течение пяти дней и ночей.

– Ваш ассистент мог бы проследить за огнем в ваше отсутствие.

Горский помолчал, размышляя. Потом достал из жилетного кармана часы, посмотрел, что-то прикинул в уме, извлек из другого кармана небольшой пузырек с желтой жидкостью, встряхнул и посмотрел на свет.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Обождите.

Профессор подошел к очагу, запрокинул голову к потолку и около минуты шевелил губами, после чего вылил содержимое пузырька в небольшое отверстие, которое, как оказалось, имелось наверху шара, и кивнул ассистенту.

Аладьин запечатал дырку глиной, потом обхватил шар длинными щипцами и поместил в огонь.

Глава 8

«Очень даже эффектная»

– Да… это Крючин… – сказал профессор, едва взглянув на труп в прозекторской.

Жарков накрыл покойника тканью. Горский отвернулся от секционного стола.

– Сегодня утром он не явился в лабораторию… Это было странно, он отличался преданностью делу.

– Почему вы не обратились в полицию?

– Я очень рассердился! – Горский возвысил голос, и стало понятно, что смерть ученика вызвала в нем не столько жалость, сколько раздражение – будто Крючин предал своего наставника. – Мы готовились к этому опыту несколько лет, и он занимал важное место в работе. Я специально проверил гороскопы его и Аладьина, чтобы убедиться, что неблагоприятные сочетания планет отсутствуют… И тут он пропал.