Формула алхимика

– Он проводит эксперимент по созданию золота! – воскликнул Жарков.

Петр Павлович пребывал в возбуждении, которое совершенно не разделял Илья Алексеевич.

– Ну и что… – пожал он плечами.

– Мы обязаны проследить за ходом этого исследования!

– Вот еще! Зачем это?

– Трансмутация золота – вопрос государственного значения.

– Прежде всего это не запрещено законом…

Ардов встал и направился к выходу. Жарков последовал за ним.

На улице уже зажгли фонари.

– Как вы не понимаете, – горячился Петр Павлович, – такие процессы нельзя оставлять без надзора!

– Послушайте, это же не подделка денег! – вяло отмахнулся Ардов.

 – А стало быть, ваш профессор может создавать свое золото без всякого надзора.

– Иногда вы ставите меня в совершеннейший тупик своими взглядами, Илья Алексеевич! – сдерживая раздражение, заметил криминалист. – Процесс трансмутации никак не регламентирован законами только лишь потому, что никому и в голову не приходило, что мечтания средневековых алхимиков удастся кому-либо воплотить в жизнь.

– А вы что же, верите, что это возможно?

– Я считаю, что это невозможно, – взяв себя в руки, рассудительно ответил Жарков, но тут же наклонился к уху Ильи Алексеевича и жарко зашептал: – Но Горский гений! Поверьте мне! Совершеннейший гений.

– Петр Романович, – строгим тоном осадил спутника Ардов, – в этом деле наша задача – найти убийцу несчастного студента. Заботы государственной важности давайте оставим государственным мужам высшего звания.

Жарков хотел было возразить, но сзади раздались шаги. Обернувшись, чины полиции увидели Аладьина, приближавшегося к ним как-то боком, нелепой подпрыгивающей походкой.

– Я насчет К-крючина… – заикаясь, выпалил студент. – Профессор ошибается.

– Что вы имеете в виду? – не понял Ардов.

– К-крючин был скользким типом.

Ардов и Жарков переглянулись. Аладьин все еще задыхался от быстрой ходьбы и нервно оглядывался. Его голос был каким-то мутным, болотным, а с каждой запинкой изо рта выскакивала маленькая лягушка.

Сдерживая отвращение, Илья Алексеевич наблюдал, как эти липкие бурые лягушки прыгали по плечам и голове юноши.

– Сильно сказано, – прокомментировал Петр Павлович, не зная, как еще прореагировать на необычное признание.

– Он м-меня избивал! – скривив лицо в гримасе боли, взвизгнул Аладьин и выплюнул очередную лягушку. – А этой кукле всю г-голову задурил!

– Кого вы имеете в виду? – насторожился Илья Алексеевич.