Проклятие иеремитов

– Друзья? Видел бы ты тех друзей! Сброд, отребье, мародёры и убийцы! Думаешь, станут они ваших защищать? Да им всё равно, кого грабить и резать!

– Они герои, воины света, они за нас, за справедливость, за равенство.

– О боги! В жизни не доводилось встречать такого тупицу. Если в вашей шайке все такие, то долго вы не протянете. Либо сдохнете бесславно, либо станете рабами таких, как Даралгот. Пойми, гойхэ, ты всего лишь слепое орудие чужой воли. Как купцы утвердятся, о таких, как ты, лохмотниках, сразу позабудут.

– Неправда! Мы братья! Мы равные! А вот под вас прогибаться точно не будем!

– Довольно! – не выдержала Кайдлтхэ. – Ты меня порядком утомил. К твоему разуму взывать бесполезно. Отправляйся к своим богам. Морочь им голову. – Д’айдрэ подняла меч, готовясь к удару.

Лог в страхе зажмурился, сжался в комок, закрылся рукой.

– Стой! – выкрикнул Алексей.

– В чём дело? – раздражённо спросила серокожая.

– Не убивай, он ведь пленник!

Следопыт доселе молчал, с интересом слушал рассказ горожанина, но теперь решил вмешаться. Он видел, Кайдлтхэ до крайности возбуждена и способна совершить непоправимое, хотя только что сама взывала к доводам разума. Великий герцог знал, д’айдрэ порой бывают жестоки, но жалкий оборвыш не представлял никакой опасности и убивать его не имело смысла. Так зачем множить скорбь и ненависть?

– Он недостоин жить! – резко отрезала девушка. – Из-за таких, как он, и погиб Элидирг.

– Элидирг? – удивился Алексей. – Какое отношение этот нищеброд имеет к смерти Элидирга? Кай, я не узнаю тебя!

– Да, имеет! – настаивала Кайдлтхэ. – Мастер не шёл на соглашение с купцами, а этот… выполняет волю гильдии. Выходит, имеет. И степень его глупости не играет никакой роли.

– Пусть так, – попытался выправить положение следопыт. – Но смерть бедолаги не воскресит Элидирга. И гильдии ты не навредишь. Торговцы купят ещё не одну тысячу безумцев.

Ты, Аль, путаешь разные вещи. Одно дело – сохранить жизнь врагу, проигравшему честный поединок. Честь и великодушие нам знакомы. Можно пожалеть обездоленного, накормить голодного, бросить монету нищему. Но перед тобой – не достойный противник, не обиженный судьбой, даже не религиозный фанатик. Всё гораздо хуже. Я чувствую. Это безумие.