Проклятие иеремитов

Потом не выдержал, налил в кубок вина, выпил в несколько глотков.

– Вот и случилось. Поздно… Жребий брошен.

– Я выпотрошу этого мерзавца! – процедила сквозь зубы Кайдлтхэ. – От него смердит мертвечиной, как и от проклятой старухи!

Д’айдрэ выскочила из-за стола, в два прыжка догнала посланника Хтето. Сокрушитель бездны блеснул тёмнокрасным в воздухе, голова футбольным мячом полетела в сторону, ударилась о стену, отскочила на пол и покатилась. Алексей опешил. Он не успел даже крикнуть и остановить возлюбленную.

Следопыт ожидал услышать вопль и увидеть кровавый фонтан, но ничего подобного не случилось. Похоже, карлик и впрямь был давным-давно мёртв. Его тщедушное тельце упало как подкошенное, ножки задёргались, а отсечённая голова дико вращала глазами.

– Граждане и гражданки! Караул! Не проходите мимо! Спасите, помогите! Не имеете права! Я при исполнении! Не позволю портить казённое имущество! Требую прекратить самоуправство! – кричала голова.

Секунду спустя обезглавленный карлик вскочил, подбежал к голове, схватил её и нахлобучил на плечи задом наперёд.

– Безобразие! Я буду жаловаться! В Лигу Наций, в Гаагу! Я найду на вас управу! Это вам так с рук не сойдёт! – проорал убиенный шут не своим голосом и резво выскочил за дверь.

С улицы донёсся собачий лай, визг и скулёж. И враз всё стихло.

Следопыт на какое-то время потерял дар речи. Абсурд и нелепость сценки лишили его языка. И только д’айдрэ не растерялась. Она хорошо помнила встречу в горах со старой гадалкой и вполне ожидала чего-то подобного.

– Знаешь, Кай, хочется послать всё к черту… к хорсу. Я устал, запутался. Всё надоело.

– Тебе нужно отдохнуть, милый Аль, – участливо произнесла Кайдлтхэ. – Разберёмся завтра. А сейчас спать. Я прочь изгоню тоску. Моя магия вернёт силы и уверенность. Эй, хозяин! Куда ты подевался, старый плут? – Д’айдрэ так и подмывало разнести в пух и прах богомерзкий притон.

Глава 6

Приговор

Ночью Алексей видел чудесный сон. Тихая сладкая песня журчала лесным ручьём. Всюду покойно и тепло, словно он вновь оказался в утробе матери. Он видел цветущие сады, вдыхал весенние ароматы и летел над землёй, укрытой саваном ночи, летел, утопая в зыбком тумане абрикосового цвета, полнился лёгкостью и восторженным чувством. Он избавился от стесняющей телесной оболочки и обрёл утерянную истинную сущность.