Три года октября

И что тогда прикажете делать?

– Вот когда я почувствую, что устал, что у меня нет сил, или вовсе – подохну на рабочем месте, тогда и приходи. А сейчас пойди прочь, и не мешай мне работать!

К счастью, старику хватило ума не вставать и попытаться вытолкать меня из кабинета. Он только продолжал сидеть за рабочим столом, зажав в руке ручку, зависшую над журналом.

– И вы считаете, что больница легко сможет найти вам замену сию же минуту? Я не стану ждать, пока с вас сойдет спесь.

– А мне плевать! Пусть после меня хоть сам Селин будет в кишках ковыряться!

– Возможно, вы злы на него, злы на меня, но жители Старых Вязов – ваши соседи, друзья и знакомые – не должны страдать из-за наших натянутых отношений.

Работа, особенно столь специфическая, как наша, должна продолжаться, несмотря на разногласия.

– А ты у нас дипломат, – уже более спокойно пробормотал Безбородов, дописывая в журнале незавершенный ряд и ставя подпись. – Печешься о людях, которых и знать не знаешь. Наверняка это хорошее качество, которое тебе помогает, наладь доверительные отношения с живыми, но ты понятие не имеешь, что лучше для мертвых.

Именно они здесь – важнее всего.

– Так научите меня.

– Научите его, – передразнил меня патологоанатом, хотя и без яркой злости в словах. – По-твоему это так просто?

– Нет, но у нас впереди не один месяц. Возможно даже полгода. К этому времени вы успеете убедиться в моих способностях и оставить мертвых в надежных руках.

– Видишь ту полку? – патологоанатом ткнул ручкой себе за спину.

Там стоял старый советский шкаф со стеклянными дверцами. Он был весь заполнен книгами. – Чтобы приблизиться до моего уровня хотя бы на десять процентов, тебе нужно будет прочесть всю эту литературу по моей специальности.

– Готов начать хоть сейчас, – незамедлительно заверил его я, не став дополнять, что про «десять процентов» он явно погорячился. – Практикой буду заниматься в рабочее время, а теорией – после работы.

Безбородов все же поднялся со своего рабочего места, но не для того чтобы прогнать меня, но и не для того, чтобы пойти на мировую и пожать руку.

Я отошел в сторону, давая ему проход.

– Пойдем со мной, – хмуро произнес он, махнув рукой.

Мы покинули кабинет и направились в прозекторскую. В холодном белом зале, помимо вчерашнего тела, на каталке был второй покойник. Безбородов остановился около «новичка», шурша мусором в карманах своего халата.

– Вот тебе практическое занятие. Хочу понять, чего ты стоишь.