Кладбище забытых талантов

О какое разочарование ждало его!

– Отожмись от пола.

Юрий не скрывал стараний и показал все силы слабого тела. Лоб его продолжил поливаться жидким после первых же рывков, суставы привычно скрипели, подобно ржавым дверным петлям, и руки тряслись, как трава на ветру. На третий раз он рухнул на пол, встряхнув облако пыли. На помощь пришел Александр Геннадиевич и после того поставил крохотный крест в тетради. Несмотря на усталость, юноша вымолил последний шанс.

Приседать оказалось сложнее. Юрий терял равновесие, хватавшись за ближайшие тренажеры, но на этот раз его поддерживали две мужские руки, отчего он не боялся упасть на пол.

Казалось бы, простое задание, эти приседания, но хилые ноги если и могли согнуться, то свободно вернуться в обратное положение удавалось в меньшей части случаев.

– Достаточно, – твердо сказал Александр Геннадиевич, тяжело переносивший чужие страдания.

В прежнем кабинете Юрий слишком беспечно от усталости сел на стул, отчего деревянные ножки затрещали и заскрипели. Частое дыхание, достойное загнанной ездовой собаки, еще долго не отпускало его.

От довлевшей головной боли виднелись темные пятна; они скакали на угрюмом лице Александра Геннадиевича, когда юноша глядел в облачное небо. Переговоры грачей за окном слышались слабо из-за пелены, что поглотила все звуки, кроме раздражительного царапания ручки о бумагу.

– Юрий, твой долгий курс лекарств закончился. Сегодня ты показал, что это было нужно – ты без усилий можешь передвигаться, поднимать разные по тяжести предметы и даже выполнять физические упражнения.

Да, с трудом и лишь малую часть, но это наш с тобой огромный труд. Ты согласен?

Во время разговора доктор ощупывал мышцы, переминал их, нагоняв то легкую щекотку, то боль. Юноша наблюдал за широкими, как полотно лопаты, руками, на которых даже под халатом различались могучие мышцы; и вдруг он мельком глянул на свои, дряблые, мелкие, недоразвитые.

– Да, – удрученно сказал Юрий. Он знал, что настолько отдаленно от главного начинают, когда хотят сообщить страшную весть.

 – Вы обещали быть со мной честным. Пожалуйста, не забывайте о своих словах.

Шапочка сползла с круглой головы, а вместе с ней улетучилась внешняя молодость. Александр Геннадиевич не выглядел по возрасту, однако безволосая голова, где остался только седоватый ободок на уровне ушей, уверяла в обратном.  Он потер сначала морщинистый лоб, а затем утомленные глаза, печаль в которых добавляла ему сотню лет.

В воздухе почувствовался запах беды.