За пределом реальности

Да и в данный момент, будучи в таком состоянии, ему совсем не хотелось есть. Лекарство подавило почти все его чувства, включая голод. Кое-как разувшись и абы как бросив туфли к остальной обуви, стоявшей в прихожей, он остановился посреди коридора и прислонился левым плечом к стене, так как внезапно потерял равновесие, и вся квартира перед глазами несколько раз перевернулась. Адекватно функционировать ему сейчас было необычайно сложно, он простоял так несколько минут, пытаясь собраться духом и ожидая, пока торнадо в его голове утихнет.

Его грудь тяжело вздымалась, а ноги подкашивались в тщетных попытках найти в себе сил, чтобы протащить тело дальше по коридору до спальни, где можно было смело падать на кровать и засыпать. Он все еще думал, что никто не услышал, как он зашел домой, и планировал добраться до спальни незамеченным, хотя все еще не мог сдвинуться с места, намертво скованный головокружением. Глупец.

Так Лиза и нашла его, стоящим в коридоре, еле державшимся на ногах, облокотившимся на стену.

Валентин с превеликим усилием поднял на нее свои пугающе красные глаза и встретился с ней взглядом. Он видел, как ее лицо постепенно искривлялось в презрении, злобе и отвращении. Он буквально мог чувствовать ярость, закипавшую сейчас внутри нее. Для того чтобы передать с какой ненавистью она сверлила его взором, не нужны были никакие слова, все было отчетливо написано на ее лице, прекрасно читалось в ее глазах, смотрящих из-под гневно изогнутых арок ее бровей. Она была одета в серые спортивные лосины, в легкий бирюзовый топик, темные носочки и самую выраженную маску гнева, которую Валентин когда-либо видел в своей жизни. Когда ярость вскипела в ее груди, она сорвалась и начала кричать на съежившегося мужа. Ее грубая брань резала бы его нутро, ее попытки принизить его уничтожили бы его мужское достоинство, если б только он смог услышать хоть одно ее слово. Шум, что поднялся в его голове, сопровождаемый неописуемой болью, заглушал все звуки, шедшие из внешнего мира. Лиза что-то кричала, угрожающе взмахивая руками, но он лишь мог слышать гневливые ноты ее тона, а отдельные слова распознавал только тогда, когда пульсации адской боли в голове на мгновение прекращались. Он был прикован к месту теперь не только количеством выпитого спиртного, а еще и давлением своей возлюбленной, которая, казалось, вот-вот пустит кулаки в ход.

Все было как всегда, ничего нового. В миллиардный раз он пришел домой пьяным, в миллиардный раз она на него срывалась.