Рейтинг Асури

Книги не помещались и были запиханы поверх аккуратных рядов, лежали на полу, еще несколько стопок – на низеньком столике. Напротив библиотеки стояла тяжелая и широкая кровать, укрытая пестрыми покрывалами. Еще одна стена представляла собою коллекцию алтарей, в глубине которых были скульптурки буддийских богов, свечи, маленькие книжки древних типографий, четки и еще много такого, чему Афа не знал применения.

Дом принадлежал настоятелю монастыря – Асури знал, что обычные монахи так не живут. Две-три книжки, ящик с одеждой.

Всё. Здесь же было совсем иначе: величие книг и красно-золотое убранство говорили о значительности своего хозяина в этом мире.

Молодой монашек принес несколько овечьих пледов, отвернувшись в ожидании, когда Асури снимет с себя мокрую одежду, накрыл его шалями, подставил низенький стул и бережно усадил профессора. Афа молча и послушно делал все, что ему предложили.

Принесли чай с пиалами на подносе. Юноша ударил кончиком трости о колокольчик, золотой звук разнесся по комнате, и вошел Нат Ринпоче.

Поклонившись своему гостю, укутанному в теплые плащи, он сел на циновку рядом с чайным столиком. Налив профессору совсем немного чая, Ринпоче опустил голову на грудь, замер. Афа глотнул – легкий травяной аромат понесся по комнате в открытые окна. Пахло цветами и молоком. Профессор отложил пиалу.

– Спасибо, Ринпоче. Мне очень приятна ваша забота и тепло вашего дома, – начал Асури, а настоятель приподнял голову и улыбнулся. Все его коричневое лицо, разрезанное хаотичными морщинами, благодушно закивало в ответ.

– Мне очень лестно, что вы, господин профессор, мой гость. Но что вас сюда привело? Я не замечал, чтобы ученые вашего института жаловали обители иного познания.

«Иное познание» настоятель как-то подчеркнул, вероятно, хотел показать расстояние между наукой и религиозным сознанием.

– Мой долг, – продолжал Ринпоче, – оказать помощь гостю. Именно поэтому я спросил вас о причине вашего появления здесь, в монастыре.

– История странная, и вам не под силу в ней разобраться, настоятель.

Машина дала сбой. Причины мне неизвестны, одно могу сказать: мои коллеги и я очень пострадали. То, что показали по какому-то каналу телевидения, убедило меня в чудовищной ошибке. Одним словом, сейчас я никакой не профессор, а выброшенный за борт цивилизации человек с опасным для общества рейтингом. А вы что-нибудь слышали об этом, уважаемый Нат?

– Нет, ничего не слышал. До меня все слухи, нужные и ненужные, доходят в самый последний момент.