Игрушка

Ее правая нога при этом так долго висит в воздухе, что кажется, что Ремизова специально стоит на одной ноге. Единственным более-менее быстрым движением в нашей комнате было движение электронного луча в кинескопе дисплея моего компьютера. Я отчетливо видел, как на экране, вырисовываясь строка за строкой, появляется знакомая заставка “Windows”.

На то, чтобы повернуть голову к окну, понадобилось, как мне показалось, не менее пяти минут. То, что я там увидел, было грандиозно. Яркая, переливающаяся всеми мыслимыми цветами, вибрирующая, вращающаяся, клубящаяся, полупрозрачная масса чего-то легкого, воздушного, невесомого закрывала полнеба.

Она была уже близко, почти у противоположного берега Невы. И все, к чему она прикасалась, она превращала в саму себя. Я с восхищением наблюдал, как дома на другом берегу, подобно салюту, разлетаются миллионами цветных брызг. Я видел, как здание Биржи, превратившись в огромное количество разноцветных кирпичиков, летя по спирали, слилось с общей массой; как взвился серебряный фонтан, когда масса коснулась вод Невы; как поднялся в воздух, одновременно с этим растекаясь радужным пятном, большой белый теплоход.

Прекрасный зовущий звук миллиардов труб заполнил собой все вокруг. И казалось, что с каждым мгновением в этот торжественный аккорд вливаются все новые и новые звуки. Я почувствовал, что растворяюсь в этом божественном звуке.

Сергей слушал, буквально раскрыв рот.

А Олег, закурив сигарету, продолжил:

– Сверкающая масса подошла вплотную к нашим окнам. Когда она коснулась стен, здание вздрогнуло и в следующий момент разлетелось во все стороны миллионами сверкающих шариков. Последнее, что я помню – ощущение полета и чувство безмерного счастья.

Олег глубоко затянулся и выпустил в потолок струйку дыма.

– А дальше? – нетерпеливо спросил Сергей.

– Дальше, – задумчиво проговорил Олег, и, стряхнув пепел, повторил: – Дальше… А дальше…

Он покрутил в пальцах сигарету:

– Видите ли, Сергей Петрович… Вы, конечно, можете на меня обижаться, но как бы я не старался рассказать вам о Новом Мире, в котором я очутился, вы мало что поймете.

С таким же успехом можно объяснять слепому, что такое радуга, северное сияние или звездное небо.

– Зачем же вы тогда все это мне рассказывали? – с некоторым вызовом спросил Сергей.