Дольке вита

Под ее сводами звучит «Реквием» Моцарта… Австрийское владычество над простотой четырехугольного пространства храма этого по большому счету пустого композитора (мне кажется, что он чересчур правильный, завершенный, как барочная колонна Большого театра) подавляюще. Хор, словно трагически рыдает пустыми проемами римских арок. И если взгляд на что-то такое отвлекается (а взгляд обязательно отвлекается), то это – сцены из писания, фрески с Вознесением, Тайной Вечерей, Голгофой. По сути, Реквием исполняется не в замкнутом пространстве храма, а в замкнутой круговерти божественного замысла.

Мне кажется, что Реквием должен звучать только в церкви. Не в концертном зале с праздной публикой, жующей конфеты, а вот так, когда вся эта красочная и трагическая мистерия христианства, словно погребает под своими обломками твою бьющуюся, словно воробей в силках, слабую, трепетную и лукавую душу. Погребает с тем, чтобы воскресить для совершенно иной, наверное, нездешней жизни…

Кажется… Да мало ли что может показаться в этом городе.

Городе, где каждый камень – это не просто текст, это живые, еще не остывшие шаги истории. К примеру, Площадь Трав (Пьяцца Эрбе) – Верона венецианская. С дежурным львом, водруженным на колонну. Сан-Марко, недремлющим оком присматривает за своей паствой. Или замок Скалигеров, герцогов делла Скала – этакое пограничье с зубчатыми стенами, рвом и мостом на цепи между средневековьем, возрождением и современностью, которые здесь каким-то странным образом сосуществуют. По крайней мере, так кажется сверху.

С холма Сан-Пьетро и окрестных садов Семирамиды, которые опоясали город, словно триумфальный венок с виноградниками Вальпуличелло, маленькими деревушками, вознесшимися к небу, каким-то Капитолием с большим крестом, который в ночи осеняет все то, что происходит внизу своим величавым, но искусственным, сиреневым, как лампа дневного накаливания, светом. Здесь, внизу, люди праздно шатаются по тротуарам, пьют вино возле кабаков, прямо на мостовой, никому при этом не мешая жить.

Загораются огни кафе возле замка Скалигеров.

…Арка главного входа с подвесным мостом на мощной цепи, башни и знакомая кремлевской кладки стена (ласточкин хвост, он же – папская тиара, символ католичества, который почему-то у нас никто не разгадал), тяжеловесные витые светильники, ров, окольцевавший средневековую крепость – все это для итальянцев бутафория. Они живут среди этих развалин, которым за тысячу лет. Они привыкли, а я никак не привыкну.