Шепот осени

Ниже деревьев находилась площадка для игр, на которой играли около трех десятков детей, под пристальным присмотром двух взрослых в белых халатах. Громкие крики эхом разносились вокруг, наполняя весельем пока еще теплый воздух ранней осени.

Внизу, на первом этаже, зазвенел колокольчик, и работники приюта, начали зазывать детей внутрь. Из-за угла здания появились другие дети, в сопровождении также двоих взрослых. Затем еще…и еще…Дима не ожидал увидеть такое количество воспитанников детдома. По приблизительным подсчетам, детей было не меньше сотни.

Все были разных возрастов, если по росту можно было судить о годах.

Белокурая девочка в красном платьице лет восьми-девяти, стоящая в сторонке, подняла вверх голову и уставилась на него. Дима непроизвольно сделал шаг назад, отойдя от окна. Ему было неловко за то, что его застали при наблюдении, словно он занимался чем-то постыдным. Но, взяв себя в руки, он вернулся к окну. Девочка продолжала глядеть вверх. И увидев его вновь, помахала ему рукой. Дима помахал ей в ответ и улыбнулся.

Дети, дружным шагом, вошли в здание детдома. Взрослые шли за ними следом, а замыкала колону его новая знакомая. И судя по лицам работников приюта, их мало заботил факт, что ребенок шел позади остальных, словно сам по себе.

Диме понравилась ее самостоятельность, и он засмеялся по-детски весело и громко. Он неожиданно быстро проникся к ней симпатией и уже мечтал поскорее познакомиться с ней.

5.

– О, новенький! Откуда ты, новенький?

Обратили на него внимание мальчишки, которые вошли в комнату, но первым заговорил рыжеволосый парень с веснушчатым лицом.

Он морщил нос и щурил глаза так, словно солнечные лучи слепили ярким светом даже под сводами крыши. Внешне он выглядел ровесником Димы.

– Я из Стерхова, – ответил ему Дима, чувствую легкую дрожь волнения.

– Так это не далеко отсюда. А звать тебя как?

– Дмитрий Степин.

– Дмитрий Степин, – передразнил черноволосый парень, который на голову возвышался над остальными детьми, вошедшими в комнату.

Он прошел к своей постели и плюхнулся на нее в одежде. – Ты еще отчество назови.

Рыжеволосый слегка понизил голос и произнес.

– Это Эдик. Он у нас старший.

– Эдуард Валерьевич! – добавил тот.

«Старший», повторил в уме Дима. «Скорее всего, здесь речь идет не о росте и не о годах. Плохо, когда кто-то считает себя важнее остальных».

– Парень он не плохой, но заносчивый, – добавил Рыжеволосый, после чего протянул руку. – А меня Петром зовут. Как апостола.