Несуразица

Не буду у руля стоять.

Тебе судьбу свою вверяю.

Суть будем разом постигать.

* * *

Вперёд, родной! Не ведай страха!

И штиля не познай стыда.

Одна нам жизнь, но, если плаха.

То и она для нас одна.

* * *

Наплюй на вахтенны журналы.

Минуй затоптаны пути.

Не верь, что всюду есть причалы!

Что девства гавань не найти!

* * *

Потом, коль с жизнью будем квиты,

Познав личину бытия.

Хоть невредимы, хоть разбиты,

Вернёмся на круги своя.

* * *

Знакомый берег вдруг предстанет

Во сне, в бреду, в сознаньи ли…

Волна шампанским в борт ударит,

Как «Здравствуй!» от Родной Земли.

…А зачем стесняться лирики, сидя на горшке! Когда маститые мужики (чьи книги, даже «рубо», не влезали в полки библиотек), размазывали козявки по письменным столам и козюльки под писательскими креслами:

«Белеет парус, небо кроет, уединенье, тишину, что кинул он, что ищет он, и ночь, и звёзды, и луну, да пруд под сенью ив густых…[18 - «…Да пруд под сенью ив густых» – аттестационный плакат у логопеда.

Если глаза да прочтут быстро,если язык да произнесёт внятно,если уши да поймут сразу,если мозги да перескажут близко,то можешь быть свободен!Ты прошёл курс лечения.]» – почти то же самое.

В том возрасте ещё не было «апостолов Пушкиных», «архангелов Лермонтовых» и «ангелов Есениных». Лажа воспринималась по-детски правильно, как есть, и никто не мог убедить, что: «Стоял ноябрь уж у двора» – это гениально. Только потом, с пониманием пришло не обращание вниманий на исковерканные слова, кучу междометий и удобно поставленные поэтами для рифем удАренья, Ударенья, удареньЯ[19 - Цените с открытыми глазами.

].

МЕТКА*

Вчитывайтесь в молитвенники.

После стихотворения детей сначала переклинило, потом – замкнуло. За окном стало отчётливо слыхать далёкое крадущееся наступление многочисленных тёмных сумерек, мечтающих поквитаться со скрывшимся ещё утром одиноким светлым рассветом…

Тишина! Но тут – пять, четыре, три, два, один и… как прорвало!

Группа, не всегда вспоминающая свою воспитательницу в лицо, уже не помнила и себя от поэтического экстаза! До сих пор не умеющие писать, начали вдруг читать!

Андруций – самый высокий, а, значит, смелый, который каждый день мечтал быть шофёром (они с папой копили на «Жигули»), резко выдохнул и, подмяв под себя крохотульку-стульку, «влупил»!

Путей – не счесть, дорог полно

Для лёта и для ползанья.

И – чтобы выносить дерьмо,

И – выложенных звёздами.