Цугцванг по-русски. Книга 1. 96 отделение милиции г. Москвы

Нескольких, молодых людей, уже стоявших на нижней площадке, он легко снёс как шар кегли. Упавшая на снег чья-то початая бутылка портвейна «Крымский» принялась лениво окрашивать содержимым всё вокруг себя в красновато – жёлтые тона.

– Ах, ты гад! – крикнул один из парней и, ухватив уже прорвавшегося в салон опасного деда за большой воротник полушубка, потащил его наружу, – А ну, вон отсюда, падла! Щас, бородёнку вырву!

Подоспели остальные парни из этой компании, тут же устроив у двери свалку.

– Я ветеран! Я рейхстаг брал! – яростно отбиваясь от молодёжи орал дед, которого словно таракана, пытались выволочь из троллейбуса.

– Мы все тут ветераны! – вторила ему толпа, – мы тоже Зимний брали!

Но не так прост был фронтовик. Он повидал многое на своём длинном веку.

Держа одной рукой тележку, а другой он отчаянно отбивался от толпы острым старческим локтем. Потом он принялся лягаться артритными ногами, одетыми в большие валенки с колошами.

Но кто-то вдруг схватил деда за бороду, хорошенько тряхнул, ветеран охнул и, через мгновенье, уже был выкинут из тронувшегося, было троллейбуса на снег, где, сидя на снегу, его ждала верная боевая подруга, вокруг рассыпанных яркими оранжевыми мячиками мандаринов.

Конечно, можно было бы досмотреть столь живое увлекательное зрелище, иногда с пикантными подробностями, которыми так насыщена московская жизнь, но подошла очередь Антона. Через минуту, выбрав большой букет из пятнадцати пахучих алых роз на высоких, шипастых стеблях, и обвязанных блестящими ленточками, зажав купленный букет под мышкой, он вернулся к выходу из метро.

Идей больше не было. Правда, букет слегка выглядел вызывающим, но Шелестов шел на свиданье, а не на похороны. Уже хорошо, прости Господи!

Букет был тяжел – крупные бутоны медленно раскачивались на ходу, и сладкий аромат дразнил обоняние. Антон не стал эту красоту закатывать в обёрточную бумагу.

Он нес этот букет на встречу с такой же красотой с достоинством и даже торжественно. Шелестов пытался отстраниться от бутонов, не желая вдыхать их пьянящий аромат полной грудью, не хотел забирать из цветов наполнявшую их жизнь, до того, как он вручит эту красоту Анне.

Женская природа! Сколько сказано и написано, не счесть! Антон твердо был уверен, что разобраться в этом феномене нет никакой возможности.