Цугцванг по-русски. Книга 1. 96 отделение милиции г. Москвы

– Василий Иванович! Всё! Уже ушёл! Давайте я дверь закрою!

Замполит капитан милиции Дубов, среди оперсостава не только 96-го отделения, но всего Октябрьского РУВД носил кличку «Деревянный». С родным русским языком он обращался, как хотел, и иногда выдавал такие вычурные предложения, что смысл сказанного Дубовым вообще не поддавалось дешифровке.

Через пятнадцать минут Шелестов уже ехал в троллейбусе 33-го маршрута в дипкорпус.

Анна.

– Какая тут отработка жилого сектора! Совсем охренел, придурок деревянный! – Антон прошёлся по Дубову и злобно плюнул на ступеньки.

Приехав в дипкорпус, Шелестов на лифте поднялся на последний, 11-ый этаж, а потом, не спеша, стал спускаться вниз, внимательно рассматривая всё на своём пути. Что именно он искал, он не мог сказать.

На седьмом этаже вдруг хлопнула дверь, раздалась пронзительная словесная тирада на незнакомом языке, больше похожем кваканье, чем на человеческую речь. Затем мимо Антона, вниз, с весёлым детским визгом промчалась стайка негритят в ярких оранжевых зимних комбинезонах, волочивших санки прямо ступенькам, наполняя подъезд пронзительным грохотом.

Такие теплые детские комбинезоны он видел в магазине «Берёзка» *, что на территории отделения, на Ленинском проспекте, каждый из которых стоил его ползарплаты.

– Дурдом, мать твою! Тут на лифте кто ни будь, ездит? Или не умеют?

Антон застегнул куртку, и стал спускаться вниз, на первый этаж.

– А вдруг сейчас папуас с копьём выскочит из квартиры?

Мысль была глупой, но любопытной.

Шелестов живо представил себе чернокожего папуаса с большой костью в носу, с большим ожерельем из зубов диких животных на мощной шее, в набедренной повязке, босого, с копьём, с огромным головным убором из перьев экзотической птицы на курчавой голове, всё тело которого было раскрашено яркими красками. В Москве, на седьмом этаже дома. Круто!

– В этой каске, разводил я краски, на большом подбитом танке рисовал я сказки! – пропел Антон строчку из известной песни Андрея Макаревича.

Настроение улучшилось.

– А на последнем этаже живут павианы! Их тоже надо опросить, вдруг видели чего!

Шелестов живо представил себе, как Гудков, Малышев и он сам опрашивают обезьян, а замполит Дубов выступает в качестве переводчика…

На четвёртом этаже, Антом внимательно осмотрел бумажную полоску с печатью прокуратуры Москвы и подписью старшего следователя по особо важным делам Анатолия Вайс, которой была опечатана дверь в квартиру убитого военного атташе.