Кляча

Как оазис в пустыне! А какой верблюд пройдет мимо? Кучка местных завсегдатаев дружелюбно уступила место ворвавшимся из каравана. Со словами «та мы по бокальчику», облизывая пересохшие от волнения губы, стриженная налысо сотня бесцеремонно оккупировала богом посланный гендель.

Тетя-крановщица, наверное, долго будет вспоминать выручку того вечера. Никто не следил, чтоб до краев. Никто не считал налитые бокалы. Просто верблюды понимали, что следующий водопой в своей жизни они увидят не скоро. И деньги в ближайшее время им будут совершенно ни к чему.

Погонщики опрометчиво пошли на поводу у каравана, но матерый старлей все-таки сумел занять ключевую высоту – контрольную точку у крана. И каждый раз, когда он произносил басом свое заклинание «по одному в руки», крановщица зыркала исподлобья на маленькие звездочки на его потертых погонах, закатывала глаза на тусклую лампочку на низком и грязном потолке и презрительно фыркала.

Запах сирени сюда не проникал никогда. Плотное амбре кислого пива, дешевого вина, мочи и сигарет «Прима» создавало неповторимую атмосферу провинциального советского общепита.

Но жажда отключает обоняние. Иногда вместе с мозгами. И когда пацаны начали доливать в пиво портвейн, взятый заранее «на дорожку» в рюкзачок, погонщики поняли, что верблюдов надо срочно загонять в стойло. Старлей обхватил ручищами пивной кран и, перекрикивая толпу, попытался донести до будущих защитников родины смысл слов «пиво кончилось», «дисциплина» и «… вашу мать». Сержанты с раскрасневшимися от волнения лицами старались проделать то же самое, но с улицы. После десятиминутных увещеваний сто человек двинулись дальше с гордо поднятыми головами. Кто-то даже лихо затянул «Ой, мороз, мороз…».

Конечно, «Марсельеза», была бы уместнее, но слов никто не знал.

Оставшиеся два часа перед погрузкой в поезд они провели на перроне, рассевшись вдоль колеи. Стыдно, как ни странно, не было никому.

Гоша принимал в пивной атаке самое непосредственное участие.

Более того, он одним из первых ворвался во «вражеский» гендель и потому успел уложить в себя не один бокал пива. Так сказать, грудью встретил неприятеля.

И тогда, 15 мая 1980 года, сидя на вечернем перроне в толпе будущих однополчан в ожидании поезда, он казался себе умудренным вековым опытом старцем. Бренчала в сумерках расстроенная гитара, с разных сторон доносился легкий матерок, сигаретный дым щекотал ноздри.