Пираты Изумрудного моря

Пикарон, нарочито громко насвистывая начальные такты "Канонира и Смерти" неожиданно пересохшими губами, быстро свернул в заросшую, темную улочку. Он шел очень быстро и, когда обернулся, то ничего, кроме колеблющихся теней, не увидел.

В "Старом Компасе", мимо которого, томимый голодом и жаждой, проходил Х'Ант, кто-то орал развеселые песни пьяным голосом, из двери доносились грохот ломающейся мебели и звон разбивающейся о стены и людские головы посуды; похоже, внутри веселье шло полным ходом.

Запах перегара ударил в нос Х'Анту, когда пьяный здоровяк навалился на него и, дружески хлопнув по плечу, предложил выпить за его счет.

– Я угощаю, приятель! Подними стакан за мое здоровье, уважь старого боцмана Ланго! Такая удача привалила! Золото рекой льется! Давай-давай!

Не дожидаясь ответа, он затащил мулата в таверну и толкнул его за ближайший свободный столик.

– Трактирщик, рому мне и моему новому лучшему другу!

Через несколько минут принесенная толстым трактирщиком бутыль была пуста, в основном благодаря стараниям боцмана Анго.

И видать от избытка чувств, тот затянул песню, изобличавшую его прежнее, а может и нынешнее ремесло:

– От пролива к проливу мы вели корабли,

Когда я моря бороздил.

От пролива к проливу мы вели корабли,

Когда я моря бороздил.

От пролива к проливу мы вели корабли,

Как-то раз эгерийца узрели вдали.

И, связавши живых, мы ограбили их,

Когда я моря бороздил.

К Далабару направить корабль довелось,

Когда я моря бороздил,

К Далабару направить корабль довелось,

Там незваный надолго запомнится гость.

Брали мы все подряд, чем неверный богат,

Когда я моря бороздил.

Торгаша-амальфийца с его кораблем,

Когда я моря бороздил,

Торгаша-амальфийца с его кораблем

Понесла нелегкая нашим путем.

Перед нами он плыл, я его захватил,

Когда я моря бороздил.

Я запомнил ещё из Каиды купца,

Когда я моря бороздил,

Я запомнил ещё из Каиды купца,

Тысяч десять я вытряс из молодца.

Когда я моря бороздил.

Я взял четырнадцать добрых судов,

Когда я моря бороздил.

Я взял четырнадцать добрых судов,

Четырнадцать разом, купцы – на подбор,

Мы их обобрали – и весь разговор.

Когда я моря бороздил…

И, оборвав куплет, запил песню добрым стаканом рома.

– Забористое пойло! – крякнул он и вдруг с подозрением уставился на пикарона.