Гарнизон

Степные шаманы всегда предпочитали вести замкнутый, отстраненный образ жизни – так лучше свалить все дела на городского и явно сообразительного мага.

Были между делом официально решены и вопросы управления Октябрьском.

Городом управлял все тот же Совет, и главой его стал конечно же Макеев – Сантор Макхей, теперь носивший титул сардара – что-то вроде князя по земным меркам. Тоже пойдет на пользу – сардар, понятно, не какой-то там майор.

Закрепив решения курултая еще одной веселой пирушкой (прошедшей на этот раз под пристальным присмотром Аора с его магической братией), делегаты из числа нездешних разъехались по местам проводить постановления «партии и правительства» в жизнь, а гарнизон, так себя называли по привычке горожане, естественно, стал делать то же самое у себя дома.

А что выйдет из всех этих затей – время покажет. В конце концов, сами придумали, сами и переделают, ежели что не так пойдет.

Как в старой песне: «Нам ли стоять на месте? / / В своих дерзаниях всегда мы правы…»

А если кто станет на их пути… ну так сам виноват!

* * *

Великая Степь.

Никакой особенной необходимости в сегодняшней охоте не было.

Мяса в кладовых вдоволь, гостей, которых следовало развлекать, не имелось, докучных дел, до того изматывающих нервы, что не знаешь, куда бы сбежать, тоже.

Просто захотелось подумать, побыть наедине с мыслями.

Поэтому выбрался налегке, без особой экипировки и привычной, полагавшейся его сану свиты. Кликнул с собой трех верных нукеров, велев ехать так, чтобы он их не замечал.

Немного подпортил настроение шаман, старая кляча, сунувшийся к нему с какими-то предзнаменованиями. Отговаривал сегодня ездить куда бы то ни было. Привиделась ему, дескать, гиена, сожравшая Священную Луну.

– Не ездил бы, повелитель. Дурной знак.

Хан только отмахнулся от назойливой мухи. Вздумал советы давать. Никакого проку от него в последнее время. Одряхлел, ясность ума и сноровку утратил. Пора, пора менять его на нового, молодого и цепкого, да чтоб владыке не перечил, а верным и усердным слугой был.

Раздражение на вещуна прошло, едва кочевье скрылось с глаз и бескрайняя Степь приняла своего сына в материнские объятия.

Вот так всегда.