Контрудар

– Истинно, господин! Будет сделано! – склонился в подобострастном поклоне начальник гарема и дал знак охранникам, двум дюжим скопцам в золоченых кожаных доспехах.

Стражники подхватили побледневшую рабыню под руки и выволокли ее из шатра, а Ундораргир еще долго сидел, глубоко задумавшись.

Октябрьск/Тхан – Такх

«Вот и еще один день прошел», – ощущая мутную тоску, подумал Макеев.

Еще один день прошел в напряженных и бессмысленных хлопотах, напоминающих суету муравьев, отстраивающих разворошенный муравейник накануне потопа.

С балкона дворца была видна длинная колонна повозок, уходящая в ворота Октябрьска.

Люди торопились уйти от будущей войны, скорей достигнуть спасительной границы, но двигались все же чрезвычайно медленно. Что тут сделаешь, если большинство беженцев женщины и дети, а мужчины если и есть, то или раненые, или вообще не бойцы.

Беженцы прибывают и убывают.

Ух, вроде бы и без дела не сидел, а ничего толком и не сделано. С самого утра князь отправился за город, инспектировать конские табуны кавалерийских частей Октябрьска.

Особого прока от них он не ждал, но нужно было куда-то деть беглых кочевников.

Увиденным он остался доволен. Смотритель Косяков – именно так должность заведующего конским составом местных армий и называлась в этих краях (Макеев решил не нарушать традиций), подошел к делу ответственно и присматривал за четвероногими воинами как за своими детьми.

В полдень Макеев вернулся в город, посетил тренировки ополченцев, даже сам помахал клинком.

Сегодня на учебной площадке было народу немного – человек двадцать. Кто-то рубился на затупленных мечах, кто-то тренировался в обращении с боевым бичом. Кто-то обучался парным и групповым схваткам, когда двое пытались прижать к стене третьего, который отмахивался от них тренировочным копьем без боевого железного наконечника.

С полдюжины подростков под началом седобородого воина метали дротики-джериды в старый щит, на котором была грубо намалевана углем голова в шаркаанской рогатой шапке.

Градоначальник сидел на возвышении в углу двора и хмурил брови. Не потому, что воины не выказывали сноровки или старания. Просто уж очень далеко отсюда были сейчас его мысли.

Там, откуда надвигалась неумолимая война, грозящая стать последней (не для этого мира, конечно, а для них). Там, где сейчас пылили по степному простору сонмы всадников, должные выступить на войну с теми, кто не покорился грозным приказам, принесенным посланцами Ундораргира.