Плацдарм

Он сам был автором многих статей и даже книг по истории фольклора и сказкам народов мира. Но вот что делать, если речь идет о мире, где сказки и впрямь стали былью – не представлял совершенно.

* * *

Двое проигравших

Салон ТУ-154, рейса «Москва-Душанбе», был наполовину пуст.

Монотонно гудели могучие двигатели. Плафоны выключены. В салоне царил полумрак.

Пассажиры, дремали, кое кто читал. Стюардессы, покончив с делами, отправились на отдых, и кажется тайно дегустируют коньяк из пайков.

Пробежав взглядом по замершим в креслах фигурам телохранителей, Мезенцев в очередной раз прокачал спутников – исключительно для того чтобы отвлечься от мрачных мыслей.

Компания тощих длинных девиц – манекенщицы из какого-то питерского дома моделей, спит в креслах.

Толпа бородачей в штормовках и с рюкзаками из которых торчат рукояти ледорубов – туристы-альпинисты.

Трое нарочито подтянутых и схожих как пусть не родные а двоюродные братья мужчин чуть за тридцать. Мезенцев знает – это коллеги, отправленные проинспектировать Пянджский погранотряд – по факту как ни крути – прифронтовой.

Может, мечтают получить ордена не особо напрягаясь.

Солидный седоголовый горбоносый человек в очках – профессор истории Таджиксокго госуниверситета, возвращающийся из Хельсинки с конференции по Бактрийскому царству. В дальнем конце салона два солидных смуглых усача в хороших костюмах играют в нарды – торговцы урюком и изюмом распродавшие свой товар в Москве.

И они – два руководителя архисекретнейшего и важнейшего проекта.

В прежние времена им бы могли выделить целый самолет, но с тех пор как пару лет назад вот на таком спецрейсе полностью угробилось командование Тихоокеанского флота: шестнадцать адмиралов и генералов не считая мелкой сошки (Мезенцев участвовал в том расследовании), спецрейсы сильно ограничили, что было в общем-то правильно, на взгляд Мезенцева.

Самолет несся через сентябрьскую ночь.

Над большими городами сияли мутные лужи света.

Черная земля казалась бездонной, безмерной. Самолет словно не лете вперед, раздвигая тьму крыльями с пульсирующими, бьющими алыми вспышками фонарями а висел в чернильной бездне.

В очередной раз осмотрев полупустой салон, Мезенцев принялся вспоминать совещание вчера вечером на Старой площади.

Совещались собственно Устинов и они – больше никто из высшего руководства не явился обсуждать непонятную проблему. Впрочем, похоже они проблем пока не видят.