Плацдарм

Конечно, никак нельзя дружить со слугами Проклятого. Так повелось с начала времен, что Луна и Звезда враждуют.

– Я не знаю, кто из Высочайших или Могущественных привел их сюда, – заметив колебания среди степняков, молвил Айг-Серинго, – но, наверное, он был к нам благорасположен. Огненная Звезда чужаков – это не отметина Шеонкаллу, а что-то другое. Ибо рядом с ней изображены скрещенные знаки Священной Луны и Вечного Неба. Чужеродцы поклоняются этим символам с равным рвением. Так что сами Высокие указывают нам возможных союзников в борьбе с врагами.

– А почему ты решил, что чужаки будут сражаться за нас? – недовольно бросил сын вождя Хала.

Он носил пояс из стальных позолоченных пластин, что означало предводителя дружины лучших воинов племени.

– И вообще, вдруг они окажутся еще хуже, чем поклонники Неназываемого. Те берут с нас только дань, эти же могут вообще превратить нас в своих холопов.

– Конечно, всего лишь дань! – не сдержавшись, выкрикнул угрюмый старец в шапке, украшенной перьями орла – вождь клана Птиц.

– Успокойтесь, успокойтесь, почтенные! – Айг-Серинго испугался, что спор пойдет по новому кругу и курултай закончится ничем. – Кстати, как показали наблюдения, у чужаков, вроде, нет холопов. Они все равны, как братья. Есть начальники, как и у всех, но власть их не зиждется на страхе и насилии.

– Если так, может быть стать их подданными не так уж плохо? – вдруг изрек Хеол Тун, на которого многие смотрели с осуждением.

Впрочем, чего ожидать от вождя, чье племя жило больше торговлей, чем скотоводством и набегами, и даже пробовало вопреки обычаям сеять злаки.

– Те, кто слышит меня в Небе, подсказали, что вреда людям степи ждать от пришедших извне не приходиться, – успокоил собравшихся Тен-Тахри – самый старый и самый уважаемый среди шаманов Степи. – Во всяком случае – обычного вреда.

Слова старца произвели на вождей и старейшин большое впечатление. Хозяин Красной Гряды заметил это и похвалил себя за то, что не был скуп.

– А они не сговорятся с Сарнаргасхалом? – спросил Мэо, самый молодой из вожаков, которому только стукнуло двадцать пять лет.

– Разве можно сговориться с ними? – усмехнулся шаман. – И потом, тем, кто мечет в небеса огненные стрелы, ни к чему союз с отвратительными пожирателями человечины.

Вдруг Великий Шаман спохватился.