4. Хашар. Беспощадная жестокость

Женщины и дети не выдерживали и ложились на тюки прямо на берегу. Поэтому всё двигалось очень медленно.

К утру на другой берег перешла только треть женщин и детей. А ведь ещё были мужчины! Баргуджин понимал это, но ничего не мог поделать. Оставалось только ждать и надеяться, что монголы их не найдут. На всякий случай он отправил к дозорным на тропу ещё двадцать человек. Они должны были сделать её непроходимой – подтащить камни и выкопать ямы.

Баргуджин испытывал лёгкое раздражение. Он злился на самого себя, потому что эту работу надо было сделать ещё накануне, но никто до этого так и не додумался.

Поэтому охотники из родов Талкая и Нурэя просто так пролежали в траве полдня!

– Отец, может Билбэту надо помочь? – спросил Саха, намекая на то, что они с братом были не прочь снова навестить чужака в конце ущелья.

– Чем? – недовольно буркнул вождь. – Там высоко. Монголы в гору не пойдут. Нет, не надо. Пусть сидит и смотрит. А вы лучше матери помогайте таскать. Еду и Уйгулана сможет отнести, – не подумав, добавил он, занятый мыслями о том, что ему нужна была бы ещё пара сильных рук, чтобы перенести эту гору тюков к порогам.

Пока можно было не торопиться, потому что там и так столпилось много женщин. До вечера они точно не успеют. Так что можно будет потом с сыновьями потихоньку перенести всё остальное…

Эти мысли неожиданно перебила дочь, которая поняла его слова по-своему.

– Я готова. Можно сейчас отнесу? Он же там один? Ему вода нужна.

– Э-э, воды мы много принесли, три бурдюка! – с довольным видом сообщил Дари и улыбнулся Сахе.

Тот одобрительно кивнул.

– А еды? Что вы ему отнесли?

– Пару лепёшек… – уже не так уверенно ответил брат.

– Пару лепёшек? – с таким возмущением переспросила Уйгулана, что Саха даже сделал шаг назад. – Это что, еда? Они же… как воздух! – продолжала возмущаться она.

– Не кричи, – устало бросила мать. У неё болела голова, и громкий голос дочери вызывал в ушах звон. Затылок раскалывался. – Возьми лучше сама… вот, собери и отнеси.

Отец сказал, – коротко добавила она, тоже восприняв слова мужа как приказ. Большая толпа у брода давала ей возможность немного посидеть и отдохнуть, поэтому

Айлана была рада «избавиться» от дочерей, чтобы они не видели её разбитого состояния, и сыновей, которых отец собирался отправить таскать мешки. Сам Баргуджин уже давно не смотрел в её сторону, хмурясь и тяжело вздыхая, как обычно бывало, когда он разговаривал сам с собой и не хотел обсуждать сложные вопросы.