Мое второе "Я"

Восемь тумблеров.

Распределительный щит я нашел без труда. Крышка была сдвинута в сторону, наверно управлялась централизованно. В глубине – восемь маленьких тумблеров.

– Я готов.

В тот же миг я почувствовал, как вибрация прекратилась, наступила полная невесомость, свет погас. В кромешной темноте я попытался нащупать рукой тумблеры, но меня закрутило в невесомости, и я окончательно потерял ориентацию. Чертыхаясь и матерясь про себя, я шарил рукой по стене, пытаясь нащупать проклятый щиток. Но рука везде скользила по гладкой стене.

Я даже не мог предположить, в каком положении я нахожусь.

– Выключай быстрей, – донесся раздраженный голос.

– Не могу нащупать. Я потерял ориентацию.

– !!!

Я даже не предполагал, что профессор знает такие выражения.

– Держи!

В темноте блеснули проблески мерцающего света, – ко мне, вращаясь, через коридор летел фонарик. Справа. Значит, я висел вниз головой. Фонарик еще не долетел, но я уже сориентировался и успел заметить провал щитка. Подтянувшись, я защелкал тумблерами.

Вот теперь в корабле наступила по-настоящему ватная тишина.

– Все в порядке. Я все выключил.

Нащупав фонарик, я полетел в рубку.

При свете профессор, наверное, испепелил бы меня взглядом. Так что я был благодарен темноте.

– Все, теперь спать. Кислорода в помещении не очень много, но на троих спящих хватит. Кто первый проснется, будит остальных. Но не раньше шести часов. Если не можешь уснуть, могу дать таблетку.

– Да нет, спасибо. Я вырублюсь и так.

– Молодой.

А я без таблеток уже уснуть не могу. – Он уже удалялся.

Я разместился в кресле и попытался уснуть. Но сон не шел. Был или не было удара, мы сможем узнать только завтра, когда будем опять включать корабль. Я посмотрел в иллюминатор. Опять захотелось показать палец невидимому наблюдателю, но я сдержался. Видит он нас или нет? Наверное, да, хоть мы и обесточены, но корпус освещает солнце. Я-то вижу в иллюминатор кусочек антенны. В высокий и загнутый кверху иллюминатор из бронестекла заглядывали звезды.

Им было абсолютно наплевать на трех букашек, потерявшихся в бескрайней дали космоса. И если завтра корабль будет по-прежнему мертвый и тихий, ни одна из них ни на йоту не потускнеет. Даже если эти самые букашки, проявляя чудеса отваги и находчивости, доковыляют до своей планетки, они все равно останутся такие же мертвыми и равнодушными, как миллиарды лет до нас и миллиарды лет после.

С этими безрадостными мыслями я заснул. У меня был очень трудный день.