Мое второе "Я"

За тонкой оболочкой корабля мертвый вакуум, который не оставит ни единого шанса, если ты окажешься слабее его. Восемь сантиметров наружной обшивки не спасут от более-менее крупного обломка. Те, кто живут в космосе, уже привыкли, смирились с призрачной скорлупкой жизни или не выдержали и ушли в самом начале пути. Но это профессионалы, люди, отдавшие себя целиком космосу; те, которые всегда на передовой и не видят для себя другой жизни. Но еще страшнее за пилотов мертвого корабля. Для них катастрофа уже произошла. Вскрытый консервным ножом, неуправляемый мертвый корпус сейчас является либо последним затухающим шансом жизни, либо готовой усыпальницей.

И не знаешь, что лучше: то ли сразу открыть шлем скафандра, то ли тянуть до последнего, до боли экономя последние глотки воды и кислорода в сумрачной надежде: а вдруг поймают сигнал, а вдруг заметят, а поймают вытащат? Понятно, что вне плоскости эклиптики эти шансы равны одной миллиардной и постоянно уменьшаются, но ведь шансы есть.

Надо было немножко приободрить девочку.

– Не бойся, сейчас мы подойдем поближе и аккуратненько посмотрим, что за ящик там летает. Если он стартовал недавно, то есть шанс, что пилотов вытащим. А засады не бойся, какой же дурак пойдет на верную смерть, даже ради такой красавицы, как ты.

Ада фыркнула и отвернулась. Улыбнуться я ее не заставил, но, скорее всего, ей полегчало.

– Я не боюсь. В Воронеже, в военном госпитале лежит дядя Сергей, друг моего папы. Харимов Сергей Иванович. Полковник ВКС. Почти три года назад он был командиром базы, кажется, тоже радиолокационной разведки, в поясе астероидов.

Когда он перелетал с одной базы на другую, произошла авария, взорвалось что-то из перевозимого оборудования. Даже в плоскости, в обитаемой зоне, их разыскали и сняли с корабля только через семнадцать суток. В живых осталось только двое. До госпиталя довезли его одного. – Ада запнулась, закусила губу и стала разглядывать звезды за иллюминатором. – Я постоянно навещала его. Он всегда веселый, рассказывает всякие истории, только с кровати встать уже не может.  – Она еще помолчала. – Я боюсь, что туда мы можем не успеть.

Да, оказывается, не все так просто. Ладно. Если это шанс, надо его использовать, а там видно будет. От судьбы не уйдешь. И только старуха с косой знает, где будет твой конец. Жаль, только, что «Аргумент» пустой.

– Малыш, какова температура корпуса грузовика?

«Ориентировочно шестьдесят два градуса. За последние тридцать минут поднялась на градус».