Мое второе "Я"

– Ну, хорошо. Дождешься ты ее в баре. Дальше что?

– Подойду, познакомлюсь.

Я окинул взглядом фигуру Макса. Типичный ботаник, очков только не хватает. Я представил себе, как он в баре подходит к разбалованной фотомодели и пытается познакомиться, и мне стало не по себе.

– Послушай, дружище, ты когда-нибудь знакомился с девушками в баре?

– Пока нет.

– Жаль. Значит, опыта у тебя маловато. А она проходила через такую процедуру знакомства, видимо, уже десятки раз. И, наверное, уже научилась посылать навязчивых поклонников за дальнюю орбиту.

Ты можешь оказаться одним из них.

– Я знаю, Глеб. Так что мне делать?

Я на секунду задумался.

– Надо сделать так, чтобы не было альтернативы.

– Как? База большая.

– Ладно, не вешай нос, Шкловский русский, его дочь тоже. При любом раскладе соотечественники ей ближе. Шансов на общение больше. Русских здесь пятеро, из них двоих сразу отбрасываем, остаешься ты, я и Стас. Я через месяц улечу в отпуск на Землю, поэтому могу подождать, а для Стаса придумаем срочный аварийный выход на поверхность для осмотра антенны, хоть это и по-свински.

Все равно третью антенну надо проверить, юстировка сбилась.

– Спасибо, Глеб.

На меня смотрели два больших, настолько по-детски доверчиво раскрытых глаза, что в груди у меня екнуло и стало не по себе. Потом на лицо Макса набежала тень.

– На поверхности сейчас пять батарей работают.

Я разозлился. И из-за еканья в груди, и из-за тупости Макса.

– Придурок! Не забудь после пристыковки корабля перевести вооружение в дежурный режим, а то точно все забудешь и Стаса поджаришь.

– Есть, да, я понял.

Вид у Макса стал виноватый, но глаза все равно сияли.

Хотя мы оба прекрасно знали, что на поверхность в этих условиях система безопасности просто никого не выпустит.

Окинув напоследок взглядом пульты управления, я направился к командиру.

В каюте у Кэпа была почти домашняя обстановка. После скучных светло-серых панелей остальных помещений базы коричневые стены, имитирующие дубовые панели, приятно радовали глаз.

Большой экран с видом маленькой речки и фотографии молодой женщины на стене и двоих детей. Мы все знали, что это его жена и дети, но личная жизнь командира была неизвестной. Он никому не рассказывал, а расспрашивать было не принято. Письма и передачи приходили на его имя только служебные. В курсе всех личных дел был только психолог базы, но он молчал, свято храня служебные тайны.