След волка и другие рассказы

Эти люди бы сильно удивились, когда в разговоре между собой, местные произнесли второй раз это прозвище: Кюйсун, но уже как имя собственное…

Через неделю местные нашли ещё троих убитых. Они лежали на тропе, пули вошли в спину. Хотя они были вооружены, но ни один из них даже не успел выстрелить. Боевики эти были опытны, и это местным особенно показалось странным. Оружие при них не было, хотя утром они уходили с автоматами и продуктами для скрывающихся в горах чеченцев. Обеспокоенные женщины послали на базу трёх пацанов с провизией, но они вернулись страшно напуганные.

База была разгромлена, пять искореженных трупов лежали в землянке. Оружия при них тоже не было. На несвежем снегу местные охотники нашли странные следы, оставленные огромной лохматой лапой. Было ясно, что это дело должно быть делом рук человеческих, скорее всего деяньем целого подразделения, но никто из местных не видел там следов грубых солдатских сапог или иной обуви. Зверь бы задрал одного, много два человека, да и то если бы был ранен, но землянка была разворочена мощным взрывом, что можно отнести только к работе людей, но следов этих самых человеков на земле не было, а человеки могли летать только на вертолетах или на иных приспособленных для этих целей аппаратах, но ни ракет, ни пребывания десанта, ни осколков бомб не было видно, только следы невиданного зверя, пришедшего неизвестно откуда и ушедшего в горы, не в долину, где его следы потерялись. Скоро пошел слух про горного духа. Верили и не верили. Кроме того, вездесущие пацаны, ходившие в лес за дровами, видели огромного, странного медведя, что шёл по склону одной из гор. Заметив их, он перевалил через хребтик и исчез. Один из пацанов утверждал, что видел у того винтовку с набалдашником на стволе, но ему не верили.

Ночью пошёл снег, но сильный ветер сносил его со склона и намел над ним большой сугроб. Он лежал в своем убежище трое суток. На него напала какая-то апатия. Ему не хотелось ни вставать, ни шевелиться, ни думать. Он ел один раз в день, согревая консервные банки и хлеб под одеждой.

Концентраты он грыз сухими, заедая все это снегом и дрожа, как паралитик, в своем убежище от озноба. Голоса на тропе вывели его из этого полуобморочного сомнамбулического состояния. По тропе шло трое боевиков. Они были при оружии и тяжело нагруженные, так как лямки рюкзаков глубоко врезались в одежду, да и поднимались они с натугой, хватаясь за кусты и ветки, заваливаясь назад, когда кто-нибудь оступался.