След волка и другие рассказы

– Ты, гавнюк, и в органах у меня точно не будешь работать, – Левченко вновь начал закипать, натыкаясь на холодное, насмешливое равнодушие этого загадочного старшего лейтенанта. Теперь он стал понимать, почему Иващенко избавился от этого высокомерного выскочки, но впервые за много лет в его душу просочился холодок страх.

– Майор, вам следует извиниться.

– Я ещё перед всяким дерьмом не извинялся, – майора был взбешен.

– Майор, бесплатный совет: не попадайте ненароком в поле зрения моего оптического прицела.

Ты не тот десантник, у которого я в последний момент заметил голубой шеврон. Пусть его мама поставит богу свечку за это.

Холодные глаза смотрели чуть насмешливо на майора. Он был не из робкого десятка, но ему стало страшно. Он понял, что этот человек выполнит свое обещание, если захочет этого.

– Сдай ты этого строптивца чеченцам, – сказал генерал полковнику Фоменко. – Нет человека – нет и проблем. Он же всё в армии числится? Там и спишут. У Хасана давно на него зуб, да и кровники денег за него отвалят.

Думай, полковник. Думай. Шибко строптив малый и не сможет в системе работать.

– Ладно, подумаю, – как всегда угрюмо буркнул Фоменко.

– Ты говоришь, что сдашь нам Кюйсуна, – мрачно сказал Хасан капитану, сидящему против него. – Я деньги на воздух не выбрасываю. Это не человек.

– А кто же?

– Это дух гор, так говорят старики. Он забирает только самых грешных. У меня нет лишних денег, а тем более никто не решиться, как Магомед, искать свою смерть.

Иди, так и скажи своим людям. Это не человек-это шайтан.

– Ладно, – сказал араб, несколько подумав, – я тебе заплачу столько, сколько ты просишь, но только после того, как я его убью.

– Нет, – ответил капитан, – ты не заплатишь ни гроша, если его убьешь. Дашь двадцать штук долларов, тогда я скажу, где и когда оставляют ему еду и патроны.

– Это слишком большие деньги, мои люди не найдут столько.

– Хорошо, пять тысяч, но только сразу, – у капитана было задание "сдать" строптивца и за сколько это он сделает, не имело большого значения.

Он просто выполнял задание, и ему было безразлично, почему вдруг начальству пришло уничтожить этого бойца. Он был человеком системы и, как всякий человек системы, не терпел одиночек, тем более одиночек, которые были успешней, чем сама система.

– Встретимся завтра, – сказал Хасан задумчиво, – я переговорю со своими людьми.