Дети забытых богов. Часть первая

Ему уже было приятно, тепло, он закрыл глаза и уснул. Кажется, что этот его сон длился целую вечность. Когда Джокер проснулся, то попытался встать, пол под ногами трясло. Поверхность не была твердой, словно застывшее от времени желе, она играла от любого усилия. Кажется, приложи силу, и пальцем проткнешь.

– Кисель какой-то.

Он отряхнулся. Слабое общее свечение позволяло разглядеть все пространство вокруг себя. Где-то имелись сгустки света, которые пульсировали, словно манили за собой. Стоило лишь пойти к ним, они приходили в движение, удаляясь куда-то.

Приняв решение, Джокер пошел в том направлении, откуда шел этот зов, пытаясь найти его источник. Все равно следовало что-то предпринять, а находиться дальше, словно в подвешенном состоянии, было глупо. У него не возникало ни паники, ни чувства страха, было какое-то безразличие, возможно, некое любопытство. Тепло этого пространства постепенно менялось. Возникла уверенность в том, что он обладает неким знанием, которое теперь подпитывает его мозг. Да, его звали, ему обещали все исправить, если он сам себе поможет. Сгустки еще освещали все вокруг, но теперь Джокер двигался, не оглядываясь, даже не пытался что-либо разглядеть. Тут нижнее покрытие напоминало мох, который вбирал в себя все, с чем соприкасался или что на него падало. Теперь Джокер мог бы разглядеть, что пол усеян человеческими телами. Они находились в разных позах, словно были высыпаны из огромной коробки. Мох, словно неутомимый хищник, наступал, пытался завладеть этой новой площадью. Некоторых людей он мог бы узнать. Но они его сейчас не интересовали, он был выше этого, его звали. Даже не глядя на них, Джокер знал, что это пропавшие жители города, которых занесло в это пространство, как и его. Но, в отличие от них, Джокера уже выбрали, наделили чем-то, чего не имел никто из лежащих на полу людей. У него даже не возникло желания о чем-то кого-то спросить, кому-то чем-то помочь, он, словно взведенный механизм, двигался, топча ногами все, что устилало низ, боясь зацепиться глазами, отложить что-то в своей памяти. Джокера интересовал свет, который обещал все исправить. О других людях он старался не думать. Стены? Да, они где-то должны были быть, но, вероятно, не здесь. Мысль, что стен тут нет, его тоже мало беспокоила. Сгусток словно отвечал на его вопрос, упреждал каждый его шаг, каждый его взгляд.

– Ничего особенного. Сейчас все восстановим, все исправим. Ты же хочешь все исправить?

Тут и думать было нечего.