Автограф президента. Роман-воспоминание

Из всех возможных оздоровительных процедур, имевшихся в богатом арсенале совминовского санатория, я выбрал себе только лечебную греблю и периодически катал поодиночке (больше двух в лодку садиться не разрешалось) своих дам на лодочке вдоль пляжа.

И вот однажды, посадив утром в санаторную «Волгу» актрису и вдову академика, улетавших в Москву, сели мы с Таней в лодочку, и я выгреб к буйкам, ограничивающим зону лодочного катания.

Гребу я себе потихоньку, стараясь удерживать лодочку поперек небольшой волны, а Таня сидит на корме, смотрит на меня и вдруг спрашивает:

– Миша, тебе никогда не предлагали работать в Комитете госбезопасности?

От этого неожиданного вопроса я едва не сбился с ритма, даже «поймал леща», как говорят гребцы, когда идущее назад весло цепляет воду.

Но потом я вспомнил, что в моей оперативной памяти хранится несколько «домашних заготовок» на тот случай, если мне когда-нибудь в деликатной ситуации придется отвечать на вопрос о моей возможной или реальной принадлежности к КГБ. Восстановив чистоту гребков, я выбрал наиболее подходящую заготовку и спокойно ответил:

– Когда я заканчивал университет, со мной беседовали на эту тему, но я отказался.

– Почему? – спросила Таня.

– Я тогда считал, да и сейчас считаю, что чекист из меня не получится. Надо обладать какими-то особенными качествами, а я, как мне кажется, обычный человек и не гожусь для этой работы.

– Напрасно ты так думаешь. Из тебя бы получился отличный разведчик, поверь мне!

Ее проницательность, конечно, делала ей честь.

Но она совершила большую ошибку, по своей инициативе затронув опасную для нее тему, и мне не составило большого труда наказать ее за это.

– А ты почем знаешь? – задал я ей вполне логичный вопрос и приготовился выслушать ее путаные объяснения, потому что на него не так-то легко было ответить.

– Да уж знаю! – нисколько не смутившись, ответила Таня и посмотрела мне прямо в глаза. А потом так же спокойно и без всякого смущения поведала, что сама является сотрудницей разведки и скоро ей предстоит выехать в длительную загранкомандировку.

Я выслушал ее, не перебивая, а потом спросил:

– А зачем ты мне все это рассказала? Насколько я понимаю, ты не должна никому об этом рассказывать.

– Не должна, ты прав, – подтвердила Таня. – Но я очень люблю тебя. Скоро мы расстанемся навсегда, и я хочу, чтобы ты знал, с кем проводил время.