Атта

Ели жаркое. Макс объявил троим:

– Бог зовёт. Надо к залу с быстрыми водами. Там зажгу я свой Луч, говорить буду с Солнцем… – Он показал фонарь.

Жрец и старец застыли. Начал последний, крайне несвязно, с мясом в одной руке:

– Наша эта… Супнъ-васинсуй… Но Лучезарному как Посланнику… не ходить в него… Лучезарный… Ведь с Отцом Солнцем можно отсюда? Не утруждая стоп… не ходить?

– Верно! – выпалил Чкау-о. – Да! С Солнцем отсюда? Пусть Лучезарный с Солнцем отсюда!

Тройка воззрилась и ожидала, что Макс предложит.

– Буду беседовать, – согласился тот. – А вы спрячьтесь, чтоб не сгореть живьём. – Он стал «жечь» фонарь, но намеренно долго.

Жрец начал дёргаться; зверовидный тип сжался. Выронив мясо, Уаскар, волнуясь, стал щупать складки царственной тоги, сбивчиво мямля:

– Луч?.. нам не надо… Йана-макана… он здесь наместник, мда… поведёт в зал… Йана-макана!

Встав, тот оправил красную робу, вытерев пот со лба. Жрец завыл, простерев к старцу длани:

– О, величайший! Ты – Пача К?тек[9 - Пача Кутек – великий инкский правитель (1438 – 1471).

]!

Йана-макана стал у лачуги в местном посёлке.

– Где ты, Батаки? К Красным Колючкам!

Вышел индеец с луком и пикой, бухнулся в ноги Максу с наместником и, вновь выпрямясь, отошёл от них. Был он росл и угрюм. Из соседней лачуги вызван был воин много моложе. Проинспектировав их оружие, зверовидный тип молча взял к стене зала. И побрели туда. Вслед смотрели домашние.

Сам тоннель был без света, тёмный и душный.

Макс его помнил: здесь он носился в чёртовом панцире. У поста задержались. Йана-макана рыком скомандовал. Стражник тронул крюк. Блок содвинулся и ушёл вбок, словно по маслу. Им предстал коридор – стылый, тёмный, широкий. Робы индейцев стал трепать ветер. Группа опять пошла; часть стены поднялась, скрыв собой свет костров.

– Темнота, – бросил Макс.

– Темнота, Лучезарный, – брякнул наместник.

Воины двигались. Макс ступал им пятки и спотыкался, но – фонарь не включил (нарочно).

Шли вдоль стены, вдоль правой, и проходили зоны проёмов, дувшие ветром. Макс решил, что здесь тьма ходов, лабиринтность. Это меняло взгляд на «Империю» как на комплекс двух залов с дюжиной гротов.

Проскрежетало… и Макс коснулся лбом восходящих по профилю без ступеней чьих-то сандалий… Быстро светлело… Профиль ввёл в паз вверху. Вышли в нишу, что открывалась к светлому от лучистых лохм гроту или тоннелю.