Атта

Макс согнулся, брёл так минуты… Свод расступился. Гвардия извлекла мечи, вздела факелы. Путь лежал через лес – иссохший лес, почернелый, затканный мраком. Мёртвые ветви жадно тянули чёрные пальцы; прах под ногами плакал о смерти. Здесь было душно, но и теплее. Вскрикнув, Батаки вдруг показал рукой. Под внезапный треск сучьев к ним устремилась медве-гиена страшных размеров. В рёв вплелись вопли. Часть войск сомкнулась близ паланкина, прочие – кинулись на чудовище, что спасалось от факелов и мечей прыжками… Точный взмах Р?ми, главного гвардии, – и одна из лап монстра вяло обвисла.

Пара гвардейцев доблестно бросилась, помавая мечами. Тварь их подмяла, но тут же рухнула. Макс, увидев вторую медве-гиену, выскочил из кольца людей, чтоб, направив фонарь ей в морду, вытащив сорок пятый свой кольт, прицелиться, благо та от луча застыла. Грохнули выстрелы, и чудовище пало с рёвом и хрипом. Спрятав оружие, Макс вернулся. Люди дрожали у паланкина.

– Славен Посланник!! Непобедим он, посланный Солнцем!! – взвыл жрец. – Узнайте же! Он пришёл служить Уаскару, Сыну Солнца, Владыке! Он судья Солнца неодолимый!

Мёртвых стащили в пару носилок.

Путь продолжался. Лес поредел, попятился… За стволами в конце концов показалась стена с проёмом… дальше – тоннель… Теплело, и сонный Уаскар сбросил с плеч шубу… Выезд взял влево, в новый грот, под уклон. Ускорились… Час спустя перешли на шаг, и Батаки промолвил: «Всё, Ниатуки…»

На потолке – сплошь лохмы, яркие и густые.

Войско гасило чадные факелы… Появился тупик в стене. Р?ми вышел вперёд стучать. За скользнувшей плитой спросили:

– Кто там?

– Великий!

Блок плавно сдвинулся, и открылся тоннель со стражею и с людьми вдали… Чкау-о близ Батаки, чтобы не слышал Макс, прогнусил:

– В Царство Красных Песков валяй. Забирай свою модницу… – жрец снял с женщины шубу, – да отправляйся. Выделят хижину… И – молчание! – Чкау-о погрозил жезлом.

А кортеж, устремясь вперёд, вышел в правильный, циклопический зал-объём на проспект, ведший к блёклому и далёкому свету, схожему с шаром.

6

Всюду кварталы, низкие, плосковерхие и обшарпаны… Очень сумрачно… Толпы в шапочках, в робах серого цвета падают в ноги… Далее к свету, – тусклому шару, – всё двухэтажное, побогаче, публика ярче: в красных одеждах, в шапочках и в добротных сандалиях.