Оковалки. Тайна Фрейда

Волин смотрел ей в глаз, не мигая. – Пить в баре лучше, чем болтовня про бар, – произнёс он. – А сёрфингистом быть интересней, чем видеть сёрфинг.

Даша смутилась.

– Ох! – она вскинулась. – Бой… возьмём его? Это пёс.

– Возьмём его, – бросил Волин. – Боя возьмём.

Когда вертолёт уселся около дач, впритык почти, Даша выскочила; вернулась же – с древним немощным таксой. Волин следил за ней неотступно. Кронов увидел: дочь тушевалась слишком взволнованно. Разглядели и Сашу, мальчика лет шестнадцати.

Он пришёл вместе с Дашей с кроновской дачи и, пробурчав под нос, что уедет «на электричке», быстро ушёл, хромая.

Кронов остался. А вертолёт взлетел.

– Ты учишься? – начал Волин.

– В мае кончаю. – Даша вдавилась щекой в шерсть таксы и подняла взор.

– Что, Дарья Кронова? – выдал тот без улыбки. Взгляд его был застылый.

Сели в Москве на точке для вертолётов. Рядом ждал таун-кар, огромный.

– Эту до дома, – распорядился Волин о Даше.

И понесли его к «скорой помощи».

– Я ему рассказала, пап, о тебе! – трещала дочь, когда Кронов прибыл в Москву. – Я счастлива! Тот день самый-пресамый… – И она смолкла вдруг.

Кронов был благодарен ей за несказанное о «дне», «счастливом», «самом-пресамом» и «наилучшем», что перечёркивал их дни с Дашею как вдвоём, так когда-то втроём, с женой.

Он терял дочь – в общем, последнее, единившее с миром пагуб, вражды, насилия.

2

Шёл апрель, безветренный, с пылью улиц, плюс с пылью странного свойства даже на небе, – пепельной взвесью, начавшей падать, точно из космоса.

Были сны, вот такие:

Девственность. Всё кругом бело-девственно, нирваническое блаженство. Белое пело: белое! ябелейшеебелое! После чёрное, – как огрех либо ласточка, залетевшая не туда, как туча, – выросло в белом, что стушевалось…

Сон ужасал контрастами. Кронов, с силой вцепясь в матрас, сон досматривал.

Ибо, пусть сон ужасен, данность ужасней. В детстве он убегал из снов в мир ласки, созданный матерью и отцом, какие мертвы навечно… Кронову было – словно больному, кой не желает из наркотических грёз в реальность, что подступила и подавляет верезгом птиц на улице, лаем где-то собак, визгливой разборкой дворников, автошумом, криком соседа. Стены хоть толсты, но окна тонкие, их весной не закроешь наглухо, так что внешнее проницает их.