Хеопс. Пирамида

Его крепкой помощью взят Синай. Правда, не весь пока. Ибо вызван я с поля боя… Знал бы, будешь ты – вымылся бы, оделся.

Дама сказала: – Меч царя! Небти-Чебти, внуку Львиноголовой Сохмет и внуку Бастет, кошек-богинь, пришлют с моего стола рыбу, и молоко, и сыр. Тебе ж дар – Египет, тобой спасаемый много лет.

– Твой весь! – Воин повёл искалеченным носом и отвернулся к канцлеру. – Пищи б им, Хамуас, мудрейший. Где разместиться им? – Петефхапи снимал шлем и меч, совал их в бок, денщику.

– Где? На лужайке… Там… – махнул чати и после видел, как солдатня мчит к пруду, с ходу валясь в него.

 – Славно… – выдавил он, скрыв тягу перепороть их и отдать в рабство. Сенмута, офицера, он послал в дом свой. – Идём же, – звал он, – в дом мой, в прохладу. Что я скажу – тревожит.

– Здесь скажи… А вы прочь! – Дама велела свите, чуя смысл встречи и не желая лишних.

Хамуас начал: – О, цвет Египта! О, ты, царица! Я, быв на море, плавал на барку, чтобы царь внял мне, будет он, вечный Хор и Хорахти…

– Хватит! – вскинулась дама, звякнув браслетами.

 – Пусть просто будет, или не кончим за славословием.

– Истинно! – отступал в тень пальм Хамуас. – Не так давно я был в Дельте, где тот Ра-Кедит. Сев в лодку, я приплыл к барке. Но мне не внял царь. Он сказал, сойдёт с барки, коль будет чудо… А почему я был? Почему терял время, нужное для правления? Ибо чин мой велик царской милостью, но и гнев царский страшен, коль возгорится!

– Так! – кивнул Петефхапи, держась от них дальше пахнущим телом, хоть никто не давал знать, что страждет.

 – Сотник плошает – горе. Чати[3 - Высший чин в Египте Древнего царства, канцлер.] плошает – может пасть царство.

– Истинно! – Канцлер тронул плечо его. – Истинно ты сказал, друг! Ра клянусь, Птахом, что дела плохи! Без царя сиры мы!

– Вздор… – Хенутсен сломила висшую с пальмы ветку. – Он сделал выбор: он выбрал море и свою шлюху, эту Эсмэ… Поёт она ему там? Пускай! Египет как-нибудь проживёт.

Чернь вырастит хлеб, как раньше, жрецы поднесут богам, Петефхапи сразит врагов… Ты, чати, правь страной. И… я наставлю Хефрена, сына-наследника, пусть правит тоже. Ибо его трон. Царь же пусть ждёт чудес. Сойдёт с барки, коль будет чудо? Так сказал?

Хамуас оглядел тайком и её, и воина и поморщился, слыша визг Небти-Чебти, моемого в пруду, где плавали золотые рыбки… что теперь сдохнут. Челядь уже несла блюда и, ясно, пиво.