Гибель Республики. Хроника в сценах и документах

Входит в белой, изящнейшей, с золотым шитьём, тоге Цезарь и говорит для всех, глядя только на Клодию: – Сожалею, простите. Я опоздал, друзья. Предпочту повиниться.

Клодия:

– Докажи, что я лучше мраморных статуй.

Цезарь проходит и опрокидывает Диану. Пол усыпают сотни осколков.

– Был ли я весок?

Клодия, томно:

– Да… Проводи меня… Посоветуй, что мне надеть, Гай Цезарь, ибо желаю принарядиться.

Оба скрываются, и Катулл кричит:

– Эй, чудовище! Люди славят Венеру лучшей из лучших? Я назову её милой, станом прямой, красивой.

Ей по частям хвала. Не признаю лишь лучшей. Ибо разящих нет в ней достоинств. В теле богини нет искр любви живой, ни единой… Клодия, слушай! Ты много лучше. Ты обездолила женщин Рима! Прелесть и чары только в тебе одной! – Он кидается к выходу.

Подле Тибра в трущобах жмётся таверна, полная нищих, жуликов, ветеранов войн Суллы и гладиаторов. Слышен стук винных кружек, треск от жаровен. Тусклый светильник чадно коптит в свод с чирканным женским туловом, а под ним сквернословие.

Рваноротый потрепанный воин:

– Мне угодила стрела в пасть, чтоб я стал нищим?! Риму плевать, смотрю, кто ему добывает власть и сокровища! Лишь Диктатор нас понимал, клянусь, и уж мы за него и тогда рубились, да и сейчас пойдём. Сколько нас из ста тысяч, коим он землю дал, разорились? А, братцы, все почти! Лихоимцы из всадников, толстосумы-сенаторы, также сучьи италики нас обжулили, после Суллы-то, земли отняли у геройских солдат! Мы нищи, ни конуры, ни жрачки… Будем терпеть, да? Мало нас, что ли?!

Вольноотпущенник Суллы:

– Знайте, и мы за вас, десять тысяч рабов, отпущенных волей Суллы Счастливого… К чёрту трёп, друзья! Пьём вино – и в Этрурию! Катилину в вожди! В Этрурии его армия из сулланцев скоро пойдёт на Рим, чтоб вернуть дни Диктатора!!

Пьянь стремительно выбегает на улицы.

Но на Форуме их встречает сброд марианцев, тоже с оружием. Банды бегают друг за другом, бьются, дерутся с дикими воплями…

Днём по Форуму, в храм Согласия, где собрался сенат и консулы, направляется квестор.

Он в тёмной тоге и большелобый, с явственным римским носом, с книгой в руке (со свитком). Около статуи в честь его предка Цензора люд кричит ему:

– Слава правнуку Цензора! Что молчишь, Катон, не исправишь Рим? От других мы бы ждали воинских подвигов; а тебя зовём в проповедники благ бессмертных богов. Суди нас за нравы и исправляй нас… Что ты молчишь, Катон? Нас тревожит молчание внука Цензора.